Северский осел на скамью в холле.
Твою ж, млять, мать!
Довыебывался? Ну-ну. Угостил девочку сладеньким! Идиот!
В голове до сих пор не укладывалось. С другой стороны, он теперь знает, каких продуктов нужно избегать. Ибо второго такого приступа Дари Северский определенно не выдержит.
На Севу давило и другое. Обещание Дымову.
Дарьяну нужно было вернуть через час после отъезда из клуба. Час давно прошел. Выхода нет. Нужно звонить.
— Ваша дама просит вас войти, — та самая пожилая медсестра махнула Северу рукой.
Мужчина убрал телефон в карман. Ринулся в палату.
Дарьяна лежала на постели. Отеков не было. Цвет лица нормальный. И только капельница с иглой в вене указывала на приступ.
— Отцу не стоит ничего знать, — негромко произнесла девушка.
Северский молчал. Сейчас Даре ничего не угрожает. Но угрожало. Он подверг ее опасности. Собственными руками подверг.
— Мне нужен мой телефон. Он у тебя?
— Да, — кивнул Сева.
Дарьяна протянула руку, требуя вернуть гаджет. Север не стал спорить. Молча отдал мобильный.
Не сводил глаз с девочки.
Дымова набрала номер. Поднесла телефон к уху. Заговорила, как только на том конце связи ответили.
— Пап? Мы в кино, да. На ночном сеансе! И незачем на меня орать! Я взрослая, па! Могу делать, что хочу!
Северский усмехнулся. Взрослая она, как же. Впрочем, по факту так и есть. Дарьяне Константиновне уже двадцать один. По всем законам совершеннолетняя.
— Все, пап, ночевать буду у себя, — фыркнула Даря. — И не нужно подсылать ко мне охрану.
Северский вскинул бровь. Грозная какая. Но ему очень заходил ее характер. Держал в тонусе.
Девушка убрала телефон в карман пиджака.
— Чего? — взглянула на Севу.
— Врать нехорошо.
— А ты хотел, чтобы я правду сказала? Что валяюсь под капельницей после приступа аллергии? Да у меня в жизни ни на что аллергии не было! Еще и на какао! Я шоколад ем тоннами! — негромко ворчала Даря.
— С этим разберемся, — прищурился Север, набрал один из последних номеров в телефонной книге и произнес, как только ему ответили: — Константин Ильич?
— Ты что творишь? — напряженно шикнула Даря. — Жить надоело? Я же тебя только что отмазала!
— Дарьяна соврала, да, — заговорил Сева. — Случился аллергический приступ. Мы сейчас в больнице. Состояние нормальное.
Сева поморщился, слыша оглушительный рев собеседника.
Сам смотрел на девушку. Та сидела, закрыв свободной ладонью лицо.
— Вот ты кретин-камикадзе, — вздохнув, покачала головой Даря. — Не жалуйся потом.
— Я все осознаю, Константин Ильич, — отрывисто обронил Северский. — Даре стало плохо после какао. У вас есть на примете толковая лаборатория? Нужно провести анализ напитка.
Северский еще пару минут слушал яростную речь Дымова. А после сбросил вызов.
— Идиот, — Дарьяна закатила глаза, откинулась на подушку. — Теперь тебе нужно сваливать. Желательно, из страны.
— Волнуешься за меня? — усмехнулся Сева и присел на стул рядом с кроватью.
— И не мечтай! — фыркнула Дарьяна. — Просто не хочу смотреть, как будут отмывать твою кровь и кишки с пола.
— Не переживай, я живучий, — оскалился Северский и тут же нахмурился: — Рано вставать. Лежи!
— А ты не командуй, — вздернула подбородок девчонка и села. — Где мои сапоги? Подай быстрее!
— Чего еще изволите, ваше сиятельство? — отвесил шутовской поклон Север.
Он заводился. Хотелось взять, да отшлепать вредную капризную девчонку. Даже ладонь чесалась прижечь по упругой заднице.
— Поблагодаришь позже, — зыркнула на него девчонка. — Оставь стакан на тумбочке. Папины люди отнесут в лабораторию. Господи, ну чего ты замер?! Двигайся быстрее!
— Дарьяна Константиновна, так никуда не годиться, — покачал головой Север, но сапоги все же подал.
— Я не хочу неделю торчать под домашним арестом! Достало меня все! Понял? — психанула Даря, вынула иглу из вены, согнула локоть. — Либо ты увозишь меня, либо я сваливаю сама.