Северский выпустил ее губы из плена. Даря жадно дышала, пытаясь вернуть пульс в норму.
Тщетно. Все тело горело. Даже там, особенно там!
Мужчина провернул ключ в замке. Распахнул дверь. Вновь подхватил Дарьяну на руки и перенес через порог.
— Млять, — разобрала Даря на выдохе.
И тут же крепкие руки выпустили ее. Девушка и пикнуть не успела, как оказалась зажата между входной дверью и широкой спиной Севера.
— Не слышу радости в голосе, парень, — Даря услышала знакомый с детства насмешливый голос.
— Не люблю, когда ко мне вламываются без предупреждения, — отрывисто обронил Север.
Дарьяне пришлось встать на цыпочки, чтобы выглянуть из-за широкого плеча Севы.
— А ты бы не шалил, никто бы и не вламывался, — усмехнулся гость. — Дарька? Выходи.
— Дядь Гарик! — возмутилась Дарьяна.
— Как вы на эту квартиру вышли? Все же чисто было, я проверял, — напряженно уточнил Северский.
— Мир не без добрых людей, — рассмеялся крестный. — Скажи «спасибо», что на хату вышел первым я, а не Костя.
— Так, — поджала губы Дарьяна, — запарили вы меня уже своими разборками! Я взрослая. Сама буду решать, с кем встречаться!
— Что-то я пока не видел ваших встреч, — парировал дядя, — он либо похищает тебя, либо ты давишь его тачкой. Но сейчас прям еще круче было. Сев, ты совсем бессмертный, с моей крестницей сосаться у всех на виду?!
— Дядь Гарик! — возмутилась Даря.
— И что за херня с больницей? — продолжал допрос крестный.
— Аллергия на какао, — ответил Север. — Дарьяна, подождешь в соседней комнате?
— Ну, конечно, — возмутилась Дымова, — чтобы тебе опять дали по лицу? Хватит! Надоело! Зачем вообще тебя трогать?!
Дарьяна искренне не понимала, почему Северу вечно достается. Все у них через одно место, а не как у людей.
— Не волнуйся, детка, — подмигнул крестный, — бить мы его не будем. Так, перетрем кое-что.
— Говорите при мне! — покачала головой Дарьяна.
— Вот смотрю я на тебя, Всеволод, думаю, адекватный же мужик, — насмешливо цокнул Орлов, — а залип на такой вредной девчонке.
— Вообще-то, я твоя крестница!
— Это твой самый большой плюс, — подмигнул дядя Гарик. — Дарь, ты неважно выглядишь. Доктор что говорит?
— Я здорова, — отчеканила девушка.
— Ну если здорова, сообрази нам чаю, а мы пока покурим, — подмигнул крестный.
Дарьяна уже открыла рот, чтобы возразить. Но потом решила, что так будет лучше. Ей нужна минутка, нужно привести мысли в порядок, выдохнуть. Как-то у них с Северским все завертелось. Не мешало бы притормозить.
***
Дымова не слышала, о чем говорили мужчины. Из кухонной зоны прекрасно просматривался освещенный балкон. Но за закрытой дверью слышимость была нулевой.
Оставалось лишь догадываться.
Север стоял лицом к Дарьяне, упирался спиной в панорамное окно. Руки скрещены на груди.
Крестный сидел в плетеном кресле. Лица Орлова Дарьяна не видела. Но за много лет уже изучила повадки дяди Гарика. Он был спокоен. Курил, методично стряхивая пепел с сигареты.
Разговор продлился около пяти минут. Орлов вдавил сигарету в пепельницу и поднялся на ноги.
Даря напряженно следила за мужчинами. Чайник согрелся. Оставалось найти непосредственно чай. Нужно только поискать на полках и в шкафах. Однако для этого нужно было выпустить из вида Севу и крестного.
А вдруг они начнут драться? Рискованно. Впрочем, Дарьяна не сомневалась, что Север, если ему прилетит, не станет отвечать. Хоть и может.
— Дарька, проводи меня, — огорошил ее крестный просьбой, как только мужчины вернулись в квартиру.
Дарьяна почувствовала горячую ладонь на пояснице. Кажется, Сева ее придерживал.
— Да не очкуй, не отберу, — рассмеялся Орлов, подмигнул девушке.
Дымовой казалось, что Сева с трудом убрал от нее руку. Не хотел отпускать, но отпустил.
Это подкупало.
В коридоре, у входной двери, Дарьяна остановилась. Телефон крестного уже разрывался от входящих звонков.
— Давай начистоту, — дядя Гарик пытливо заглянул в ее глаза, — я все понимаю. Из наших никто к тебе не подкатывал. А здесь явился молодец без страха и мозгов. Не сдрейфил перед Дымом. По фейсу получил и не зассал. Даже официально напросился на встречу с тобой. Выходит, отличный претендент, чтобы помотать Косте нервы, чтобы вырвать кусочек взрослой и самостоятельной жизни. Так все? Или я чего-то путаю?