Я лежала, боясь пошевелиться, прислушиваясь к каждому звуку. Кажется, это всего лишь ветка царапает стекло. Наконец, немного успокоившись, я попыталась снова заснуть, но тщетно. В голове вновь начали роиться мысли, перебивая друг друга.
Когда рассвело, я почувствовала себя немного лучше. Страх немного отступил, уступив место мрачной решимости. Встала с кровати, умылась и оделась. Нужно быть готовой ко всему.
Выйдя из комнаты, я увидела Романа Дмитриевича, ждущего меня у двери. Он был спокоен и приветлив, как будто ничего не произошло.
- Доброе утро, Алиса, - сказал он. – Готова ехать? К вечеру доберёмся.
Я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. Сегодняшний вечер покажет, что меня ждет впереди...
Со скоростью езды триста километров в час, мы заехали в город даже раньше, чем я рассчитывала.
Вечерние фонари и огни фар встречных машин заставляли мое сердце и желудок меняться местами. Уже близко. Так близко! Чёрт, я не готова! Я хочу назад!
Обязательно бы вцепилась в водителя, будь это кто то другой и заставила повернуть назад!
Не прошло и часа, как мы свернули на знакомую дорогу к их дому.....
Меня затрясло. Перед глазами замелькали белые точки. Давление упало, потом резко подскочило..... Ещё немного и я грохнусь в обморок!!!
Ещё на подъезде мы услышали оглушительные раскаты музыки. Дом светился, как наряженная ёлка. Куча машин и людей, слоняющихся по территории.
- С...ка.
Процедил Роман Дмитриевич сквозь зубы, сжимая руль и паркуясь около чьей-то крутой тачки.....
Ясно. Вечеринка в самом разгаре. Очевидно, что тут не ждали, что папа так рано вернётся. Ирина Алексеевна, как я поняла из разговоров, все ещё была в больнице.
Выскочив из джипа, мужчина грохнул дверцей с такой силой, что машина покачнулась и направился в сторону своего дома. Сейчас кому то влетит! Я шустро побежала за ним.
Толпа загудела, как встревоженный улей, когда Роман Дмитриевич решительно вошел в дом. Музыка резко стихла, и все взгляды обратились на нас....
В центре гостиной находился Кирилл, окруженный полуголыми девицами, с бокалом в руке.... Увидев отца, он бездумно улыбнулся, отсалютовав бутылкой в другой руке.
Я никогда не видела его пьяным..... Выглядел он плохо. Глаза налиты кровью и небрежная одежда..... На лице темные тени. Понятно, что бухает он давно и крепко.
А ещё агрессия. Она сквозила в каждом жёсте и тяжёлом дыхании.... Меня скрывает широкая спина Романа Дмитриевича.
Кирилл попытался что-то сказать, но отец не дал ему и слова вставить. Он подошел к нему вплотную и с силой влепил ему пощечину. Толпа ахнула. Он пошатнулся. Пьяная девица в одном лифчике рядом с ним захлопала нарощенными дворниками вместо ресниц и протяжно проблеяла.
- Кирюш, поедем лучше к тебе.....
Меня передёрнуло. Злость вспыхнула спичкой. И прежде чем кто то успел вставить хоть слово, я шагнула вперёд...
- Вижу вкусы у тебя остались те же самые. Олень, редкой кобелиной породы российских степей.
Парень вздрогнул. Бутылка со звонком выпала из его рук. На меня уставились расширенные черные глаза....
Глава 6
Алиса
Внезапно мир затих. Шум толпы, еще секунду назад ревущий, будто обрубило. Где-то вдали слышались лишь отголоски паники – пьяное бормотание, испуганные крики, суетливые шаги тех, кто решил спасаться бегством.
Но для нас двоих все это перестало существовать. Мы замерли, словно статуи, в собственном, невесомом вакууме. Эти черные, пронзительные глаза стали зеркалом, в котором отразились все наши битвы, все наши раны. Они не просто смотрели – они раздевали меня до самой сути, до самого сердца. Срывали слой за слоем, обнажая то, что я так тщательно прятала, оставляя кровоточащие, свежие раны на самом мясе души....
И в этом обнажении была своя, извращенная красота. Не было больше масок, не было лжи, не было попыток скрыть уродство своих душ. Только чистая, неприкрытая боль, которая, как ни странно, приносила облегчение. Казалось, что каждый взгляд, каждый вздох, каждый удар сердца отзывался эхом в этой тишине, подтверждая реальность происходящего.
Видела в его глазах не только свою боль, но и свою силу. Силу, которая позволила мне пройти через все это, не сломавшись. Силу, которая позволила мне смотреть ему в глаза, не отводя взгляда. И в этом взгляде, полном боли и понимания, я видела не врага, а отражение себя. Себя, которая тоже была ранена, которая тоже боролась, которая тоже искала выход все эти месяцы....
Тогда, в этом вакууме, где время остановилось, а мир перестал существовать, я поняла. Поняла, что наши драки и ссоры были не разрушением, а созиданием. Созиданием чего-то нового, чего-то более глубокого, чего-то, что нельзя было разрушить.