В такие моменты Кирилл превращался в разъяренного медведя, у которого отняли бочонок меда. Вся его лощеность, напускная интеллигентность мигом слетала, обнажая нутро отвязного дворового хулигана, готового вцепиться в глотку обидчику…
Да, Смирнова. Ты снова дома. Как бы дико и абсурдно это ни звучало. В родной, черт побери, стихии. Вокруг крик, визг, кулаки рассекают воздух, словно перелетные птицы, а мне, вот ведь парадокс, хорошо.
Именно в такие моменты я с особой остротой ощущала, как сильно соскучилась по этому хаосу. По этой бешеной энергетике, что клокотала здесь, словно в ведьминском котле. По этим лицам, полным неприкрытых эмоций, пусть и выплескивающихся порой в столь бурной форме. В мире фальшивых улыбок и напускного благополучия этот цирк, как ни странно, казался оазисом искренности.
Встреча с Кириллом всегда рождала во мне бурю противоречивых чувств. С одной стороны, он был осколком моего прошлого, частью того мира, от которого я отчаянно бежала. С другой – он был той самой лакмусовой бумажкой, которая всегда могла вернуть меня к реальности, напомнить, кто я есть на самом деле…
– Да, блин! Вы чё, совсем оборзели?! Кир, б…дь!!!
Роман Дмитриевич, материализовавшийся словно из воздуха, оттащил сына от жертвы, как нашкодившего щенка от заветной кости. Похоже, представление окончено. Роман Дмитриевич, как всегда, появился в самый подходящий момент. Этот человек умел предчувствовать неприятности, будто у него был встроенный детектор хаоса. Интересно, а если бы я ввязалась в драку, он бы тоже так молниеносно прилетел?
Кирилл, вырвавшись из отцовских объятий, злобно сверкнул глазами в мою сторону, но промолчал. Видимо, авторитет родителя пока еще перевешивал желание продолжить выяснение отношений в его, щедро сдобренном алкоголем, сознании. Он лишь сплюнул кровь под ноги и, процедив сквозь зубы что-то невразумительное, направился к лестнице.
– Не туда. В тачку ползи. Поедешь к себе домой, пока не проспишься. Я вас с ней под одной крышей не оставлю.
Роман Дмитриевич задержал на мне взгляд, в котором читалась усталость и какое-то болезненное сочувствие. Словно он знал все мои тайны и видел насквозь мою напускную браваду.
В его голосе не было ни упрека, ни злорадства, лишь тихая констатация факта. И почему-то именно от этих простых слов мне стало до жути не по себе. Словно я действительно вернулась в тот ад, из которого так маниакально пыталась сбежать.
В сумасшедшем доме прибавление. На одного психа стало больше.
Улыбка застыла на моем лице, превратившись в натянутую гримасу. «Сумасшедший дом». Какое емкое определение. Это место всегда было таким, и я, наивная дурочка, надеялась, что все изменилось.
Кирилл, бросив на меня и мой округлившийся живот мрачный взгляд исподлобья, все же подчинился и поплелся на улицу. Проходя мимо, он обдал меня волной своего запаха… Такого безумно родного… Малыш в животе радостно подпрыгнул.
Роман Дмитриевич похлопал меня по плечу и, не дожидаясь ответа, направился к машине, где его уже ждал слегка поникший Кирилл, бросив на прощание… и вложив руку…
Что?! Это пистолет?! Настоящий?!
– Твоя комната наверху. Проходи, располагайся. Если встретишь еще кого – пристрели его к чертям собачьим. Труп я прикопаю в саду.
Я осталась стоять посреди этого осиротевшего балагана, раскрыв рот и ошарашенная нахлынувшими воспоминаниями, терзаемая грызущим чувством вины. Вернулась, называется. Но зачем? И что теперь делать со всем этим грузом прошлого, который с такой беспощадной силой вдавливает меня в землю?
В доме воцарилась тишина и покой. Все подозрительные личности покинули помещение. Ноги уже устали стоять и спина гудела. А ещё ужасно хотелось есть и пить. И пистолет.... Куда мне его девать то?!
На полочку положить в гостиной? Или под свою подушку в спальне?
Ощущение нереальности происходящего нарастало с каждой секундой. Я вцепилась в пистолет, словно в спасательный круг, пытаясь осознать, что это не пьяный бред, а вполне осязаемая реальность. Холодный металл успокаивал и одновременно пугал. Роман Дмитриевич, этот старый лис, одним жестом вернул меня в ту жизнь, от которой я так долго бежала. Жизнь, где пистолет – обыденность, а угроза поджидает за каждым углом.
Ноги сами понесли меня наверх, в ту самую комнату, где когда-то я чувствовала себя королевой. Стены, помнившие мои слезы и истерики, с укором смотрели на меня, беременную и растерянную. Кровать, на которой происходили мои первые робкие прикосновения, казалась сейчас пристанищем для престарелой девы. Все здесь кричало о прошлом, о том, что я оставила позади, но что, оказывается, никуда не делось...