— Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Ты меня не интересуешь, — улыбается, а голосом морозит. — Если не хочешь, чтобы я испортила твою репутацию ловеласа и дамского угодника, уйди, пожалуйста.
— Ты ещё об этом пожалеешь, — этот мудак аж покраснел. Это ты ещё пожалеешь. За то, что к девчонке моей сунулся и грабли протянул.
Только собираюсь к Алисе подойти, как раздаётся до отвращения знакомый голос:
— А я смотрю ты нарасхват.
В темноволосой девушке, которая подходит к Алисе, с трудом узнаю Алину.
— Я же говорила тебе, чтобы ты к Андрюшеньке не приближалась, — морщусь. Собираюсь вмешаться. Популярно объяснить этой идиотке, уже в который раз, что меня она совершенно не интересует. Но ехидство в голосе принцессы вновь заставляет замереть. Прислушиваться к диалогу:
— А где ты своего Андрюшеньку видишь? Нет его здесь.
— Я знаю, что он вчера был у тебя дома, — слышу глухой удар. Выглядываю из-за угла, вижу, что сумка принцессы оказалась на полу, а вещи валяются вокруг.
— Больно нужен мне твой Андрей! — со злостью выкрикивает Алиса, сжимая кулачки. — Он промок, мы столкнулись с ним возле моего подъезда, я предложила ему дать сухую одежду. Он ушёл. Всё. У меня есть жених, Алина, — удар под дых. В глазах темнеет. И я спиной в стену вжимаюсь, потому что ноги держать отказываются. — Выгодная партия, — ещё один удар. Иглой в сердце. По самому больному. — Как понимаешь, парень из состоятельной семьи, — дышу через раз, пытаясь сглотнуть ком в горле. — Не знаю, что ты навыдумывала у себя в голове, но твой Андрей мне не нужен, — прикусываю костяшку на руке, чтобы рычание не вырвалось. Стерва. Как же я мл*ть в ней ошибался. Какой же я придурок!
— Я видела, как он на тебя смотрит, — сквозь вату в ушах.
— Он смотрит на меня как на очередную девку, которую можно затащить в постель, — дура.
Какая нафиг очередная девка? Хотел бы мл*, ты бы уже в первую нашу встречу подо мной лежала! Идиотка. Кулаком бью в стену.
— Я видела, как ты смотришь на него! — Алина не сдавалась.
— Как? Как на парня, который себя не умеет вести? Как на бабника, который меняет девушек как перчатки? Ты должна понимать, что мы с ним совершенно разные и ничего общего быть у нас не может, — и ты в этом права. В очередной раз, принцесса, это доказываешь. Наглядно.
— Точно?
— Точно. Мне твой Андрей и даром не сдался.
Я полный идиот, раз считал иначе. Принял желаемое за действительное. Придурок влюблённый. Ромео мл*ть.
Так и продолжаю стоять оглушённый и опустошённый. Не в силах сдвинуться с места. Не в силах принять чёртову реальность. И в меня влетает Алиса. Глаза широко распахивает. И смотрит испуганно. Будто боится, что я её сейчас ударю. Даже пару шагов назад делает. Что заставляет меня заскрипеть зубами от бешенства. Кулаки сжимаю. В глаза синие смотрю. В лицо кукольное, такое любимое. Такое мл*ть необходимое. Каждая чёрточка. Каждая эмоция. И не верю. Не верю, что её голос только что слова эти гадкие произносил. Что эта моя малышка. Моя добрая, нежная малышка морозила всю эту херню. Но испуганный и виноватый вид Алисы рушит надежды. Рушит сомнения.
— Андрей, — руку протягивает и смотрит полными слёз глазами.
А мне мерзко от её лжи. Мерзко настолько, что по дуге обхожу и за спиной оставляю, широким шагом направляясь на выход. Пока не споткнулся обо что-то. Глаза опустил на пол, а там до боли знакомый блокнот. Видел его вчера в ящике стола, но даже не открывал. Ногой со злостью его пнул так, что он от стены отрикошетил. Даже сейчас она не может меня в покое оставить. Будто мл*ть каждая вещь в этом мире о неё решает напомнить.
Продолжаю свой путь, но нет мл*ть. Нет! Мне нужно вернуться и блокнот забрать с выведенным на нём именем принцессы. Запихнуть со злостью в рюкзак. Потому что мл*ть мне кажется, что эта вещь ей чертовски дорога. Потому что я идиот полный даже злясь, даже почти ненавидя её, не могу выкинуть её вещь.
Мне настолько херово, что я не могу найти себе места. Быстрая езда не спасает. Только под колёса грузовика чуть не попадаю. В груди не просто камень лежит. Глыба каменная весом с центнер. Давит на все внутренности. Дышать не даёт. И единственный способ спастись в этой ситуации — напиться в хлам. Чтобы имя собственное забыть. Своё забыл. А её нет.
Потому что лью Ромычу в уши, сидя на кухне. Сжимая в руке стакан с лимонной водой.
— Я же мл*ть люблю её, братан. Как ты свою Леську. Но ты хоть касаться мог. Ты хоть рядом был… а она, — рукой машу неопределённо. — А она считает, что я мл*ть её недостоин. Прямым текстом этой белобрысой сучке сказала. Почему, Ромыч, мл*ть нихера не помогает? — глаза на друга вскидываю. — Почему сука так больно? В груди дерёт? Я мл*ха впервые в этой говняной жизни свет увидел… впервые влюбился мл*. Полюбил сука так, что отдать всё готов. Абсолютно всё, что у меня есть. Это и есть любовь, Ромыч? Вот это д*рьмо, что грудь изнутри выжирает? Что спать не даёт? Что смысла жизни лишает? — стакан летит на пол, а я кажется ору. Но парень не перебивает. — Я же думал, что она другая. Я же мл*ть… — мотаю головой. — С первого взгляда вляпался.