— Ты не понимаешь! — я начинаю беситься. Потому что чёртовы слова попадают в точку. Правда всегда выводит из себя.
— Всё я понимаю, Алиса! Не я ли была тем самым человеком, который наблюдал за тем, как из счастливого и жизнерадостного ребёнка, ты превратилась в собственную тень? Как ты пыталась и до сих пор пытаешься играть из себя пофигистку? Как ты сгрызала ногти до мяса? Не я ли потащила тебя насильно к психологу, когда у тебя начались панические атаки после того, как твоя мать заперла тебя в кладовке на всю ночь? — Леся злится и повышает на меня с каждым словом голос. — Я всё прекрасно знаю. И всё понимаю. И знаю, что ты боишься. Понимаю тебя. Но я хочу, чтобы ты была той отважной девочкой, которая, не раздумывая, прыгнула в ледяную воду, чтобы вытащить меня. Которая, без какого-либо страха, бегала по крышам гаражей. Я хочу видеть ту смелую девчонку, которая могла дать отпор любому задиристому мальчишке из нашего двора. Да даже ту, что Ромке гадости говорила, защищая своего любимого человека. Ты должна защищать сейчас самого любимого человека. Любимее которого нет никого. Саму себя, Алиса. Только ты можешь сделать себя счастливой. Ни я, ни Андрей, ни кто-то другой. Только ты главный секрет своего счастья. А кто останется рядом решать только тебе, — выдыхает и переводит дыхание. — Мне легко говорить, потому что я не на твоём месте. И сама вела себя как идиотка с Ромой. Но… в своё оправдание могу сказать, что родители были против Ромы. Когда я привела знакомиться его, отец даже руку не пожал ему. А мне заявил, что его дочь не будет встречаться с парнем, у которого за спиной приводы в полицию. Про то, что он сирота отец тоже не забыл упомянуть. Знаешь, что я сделала? — я головой качаю отрицательно. — Я Ромку за руку взяла и из дома ушла, оставив ключи от машины на столе папином. Было ли мне страшно? Да! Сомневаюсь ли я сейчас? Честно говоря, да. Я боюсь, что Ромка найдёт другую. С характером покладистым. Боюсь, что мы не вытянем, ведь я никогда не работала. И придётся совмещать учёбу и работу. Но всё это только укрепит наши чувства. Надеюсь… — шепотом.
— Ты же только сегодня на машине была, — цепляется мой мозг за эту деталь.
— Сегодня мы и пошли знакомиться. Я всё иначе представляла, правда говоря. Ведь мама тоже не из богатой семьи была, когда отец на ней женился. Думала, что он одобрит мой выбор. Но, — разводит руками, — вышло как вышло. Зато… Зато, Ромка окончательно убедился в том, что ради него я готова сделать всё. И если ты любишь Андрея, то ты должна, наконец, собрать вещи и уйти. И если ты отца своего любишь, то скажи ты, наконец, что мать ему изменяет. Открой человеку глаза. Покажи, какую змею он пригрел и кормит. Он ведь пашет так ради вас. Чтобы вы ни в чем не нуждались. А она всё спускает на любовников.
— Я боюсь огорчать папу. Он так сильно её любит…
— Снова боишься… Он имеет право знать правду. Рано или поздно он узнает об этом. Увидит так же, как увидела сегодня это ты. Он красивый и видный мужчина. Такой долго один не останется.
Я только плечом веду. Леська слишком давит на меня. Да и сил на разговоры нет. Потому что знаю, что вернувшись домой я попаду в самый настоящий ад.
Я носочки надеваю, когда Андрей в комнату заглядывает.
— Оделась? — спрашивает очевидное. — Я тебя домой отвезу, — он такой замкнутый, что мне становится не по себе.
Всего полчаса прошло, а он будто совсем чужим мне стал. Хочу его обнять, спросить, что случилось, но присутствие Леськи меня смущает. Не привыкла я свои чувства выставлять напоказ. Даже перед самыми близкими мне людьми. Поэтому молча переделываю хвост и иду в коридор надевать верхнюю одежду.
Чтобы через пять минут уже еду позади Андрея в сторону дома. И только у ворот, осмелюсь спросить, пряча глаза, чтобы не увидеть в любимом взгляде отрешённость и холод:
— Я тебя чем-то успела обидеть?
— Что? — приподнимает мой подбородок прохладными пальцами. Я всё же осмеливаюсь заглянуть в его глаза. И тут же утонуть в нежности.
Ошиблась.
Показалось.
— Ты просто… не важно… — мотаю головой.
— Чтобы не было недомолвок. Чтобы ты, принцесса, снова не надумала себе глупостей, скажу. Я не хочу тебя отпускать домой. И я жду, когда пройдут три чертовых дня, и я заберу тебя к себе. Молчи, — пальцами накрывает губы, когда я открываю рот. — Выслушай. Не возражай. Я заберу тебя, потому что сама ты не осмелишься уйти. Ты переедешь ко мне, Алиса. И будешь жить со мной. А когда пройдёт месяц, ты мне сама скажешь — счастлива ты рядом со мной или нет. Хочешь ты остаться моей или… — больше он ничего не говорит. Для него это и так слишком много.