Первой изменения заметила лучшая подруга моей дочери — Лиза, которая, как и ее мама, была модницей. Она как-то осталась у нас с ночевкой и, рассматривая семейный фотоальбом, удивилась:
— А вы, тетя Света, совсем не меняетесь. За пять лет ни одной морщинки не появилось! Расскажите секрет, а то у моей мамы уже появилась первая морщинка между бровями. Наверное, каким-то крутым кремом пользуетесь, да?
— Да нет, — рассмеялась я. — Вообще ничем не пользуюсь, у меня от любого крема появляются прыщи. Просто, наверное, твоя мама часто хмурится, вот и ответ.
— Может быть, — недоверчиво протянула Лиза. — А возможно у вас хороший генофонд?
— Нет, ты же видела моих родителей на фото, мама быстро постарела, — грустно улыбнувшись, ответила я. Подошла к девочкам, сидящим на диване и, найдя фотографию родителей, протянула ее Лизе. — Вот они. Даль, что не дожили до сегодняшних дней.
— А что случилось? — поинтересовалась Лиза, рассматривая старое фото.
— Погибли в аварии, когда Матвею исполнился год, — быстро стирая выступившую слезу в уголке глаз, ответила я. — Они ехали с дачи домой, когда какой-то пьяный мажор врезался в них.
— Простите, мне так жаль, — смущенно извинилась девочка.
— Ничего, уже шестнадцать лет прошло, — успокоила я Лизу. Затем встала с подлокотника дивана и, мягко улыбнувшись, направилась на кухню: — Чай хотите или какао на ночь?
— Лучше какао, — попросила дочь, убирая фотоальбом в шкаф.
Впервые за пять лет, набирая номер доктора, я подумала о том, о чем следовало поразмыслить ранее.
Во-первых, номер Влада Аристарховича за это время мог измениться. Но регулярные поставки экспериментального препарата и коктейля давали надежду на то, что это не так. Ведь он бы обязательно сообщил мне об этом.
Во-вторых, любезный доктор обещал найти средство от моей болезни, чтобы полностью излечить недуг. Но, видимо, так и не нашел до сих пор, раз не звонил. А, может, меня вообще нельзя вылечить? Или у него полно и других пациентов и некогда заниматься еще и этим? Но чтобы там ни было, я решила узнать у него об этом.
— Алло! Телефон Влада Аристарховича, — прозвучал женский голос, когда я уже собиралась отключиться.
— Добрый вечер! — растерялась я. Сначала показалось, что я не туда попала, но когда смысл фразы дошел, я поспешила продолжить: — Скажите, а могу я поговорить с Владом Аристарховичем?
— Он сейчас занят. А кто звонит? — поинтересовалась девушка на том конце провода.
— Его пациентка, Ильина Светлана Михайловна, — представилась я.
— Извините, я не помню такую, — показалось, что в голосе незнакомки проскользнула злость. Но дальше собеседница вежливо предложила: — Но это не страшно, у него много таких, как вы. Что у вас случилось?
Хотелось уточнить, что она имела ввиду, говоря «таких, как я», но я промолчала. Вместо этого я сказала, что позже перезвоню и попрощалась.
Я надеялась, что девушка передаст, что я ему звонила, и он позвонит. Но с того звонка прошло три дня, а от доктора не было ни весточки. Тогда я решила отложить разговор. Ну, подумаешь, морщинки не появляются. Ведь это же мечта любой женщины. Но когда через полгода, встретив Ирину — коллегу с прошлой работы, получила комплимент, сделанный с легкой завистью, вновь забеспокоилась. А что если болезнь как-то повлияла на мое старение. Я не хочу быть, как героиня фильма «Век Адалин», которая перестала стареть и оставалась постоянно молодой, когда даже ее дочь была старушкой. Это же неправильно и страшно — пережить собственных детей.
— Да, — послышался раздраженный ответ, когда я все-таки вновь позвонила доктору.
— Влад Аристархович? — уточнила на всякий случай я.
— Да, кто говорит? — поинтересовался доктор устало.
— Простите, наверное, вы меня уже не помните, — я постаралась задавить возникшую обиду. Почему-то считала, что я особенная пациентка и мой звонок должен был обрадовать Влада Аристарховича. А он, кажется, даже забыл обо мне. — Это Ильина Светлана Михайловна, ваша бывшая пациентка, которая попала в реку и заболела какой-то странной болезнью, вроде бешенства.
— Да, простите, Светлана Михайловна, — смягчился доктор, — я просто не посмотрел на дисплей, когда ответил на звонок. Я вас помню. Вы — мой любимый и, к сожалению, постоянный пациент.