— Да, она не красавица, — согласился с отцом мой похититель. И мы с кровососущим папашей вздохнули в унисон от облегчения. Но тут же напряглись, услышав мечтательное: — Но ты бы видел ее улыбку!
— Что? — воскликнул громко клыкастый родитель. Я, по понятным причинам, этого себе позволить не могла, но мысленно тоже поддержала. — Ты рискнул своей жизнью и всем кланом ради улыбки человеческой женщины?
— Именно из-за этой улыбки я сошел с ума, — подтвердил свою невменяемость Виктор. — Она улыбалась так, когда возвращалась поздним вечером домой. Наверняка, думала о детях, так как мужу она улыбается по-другому.
— Ты больной, — сдавленно всхлипнул клыкастый папочка. И я вновь была полностью с ним солидарна. Даже удивительно, что у столь мудрого кровососа такой идиот-сын. Думаю, что если бы он сразу же узнал о проделках сына, то я давно бы спокойно вернулась домой, забыв об этом, как о приснившемся кошмаре. Но после его следующей фразы, я переменила свое мнение: — Тебе просто надо было переспать с ней и тебя бы сразу отпустило.
— Нет, мне нужна только она. Вся! Полностью! — горячо возразил мой похититель.
— Ты не оставляешь мне выбора! — застонал клыкастый родитель. Затем решительно произнес: — У меня два пути: либо изгнать тебя из клана, объявив тебя умалишенным. А это значит, я подпишу тебе смертный приговор. Принц и Князь не потерпят вампира, сошедшего с ума, так как ты будешь представлять угрозу для всего вида. Либо убить эту женщину, и этим вызвать немилость сиятельных.
— Нет, отец! — испуганно выдохнул мой мучитель.
— И, знаешь, я склоняюсь ко второму варианту. Когда не станет этой женщины, ты вновь вернешься в норму. Твое умопомрачение исчезнет, а недовольство правящих мы как-нибудь переживем!
— Пожалуйста, отец! — взмолился мой похититель.
Я почувствовала как меня грубо вздергивают с дивана, держа за шею. Я распахнула от ужаса глаза и встретилась взглядом со своим убийцей. Горло сдавило с такой силой, что мне казалось, будто я начала слышать хруст ломаемых позвонков.
— Отец, прошу тебя, — попытался спасти меня Виктор, цепляясь за руку родителя, который с легкостью удерживал меня на весу, пытаясь задушить. Клыкастый папочка, не глядя на сына, взмахнул свободной рукой и того отбросило к дальней стене какой-то невидимой силой. Он пролетел через всю комнату и, гулко ударившись головой, сполз на пол. Забулькал, пытаясь что-то сказать. Из уголка его красивого рта показалась темная, почти черная кровь.
— Довольно! — послышался мрачный голос откуда-то со спины. По глазам душившей меня пиявки я поняла, что это кто-то из сиятельных. Потому что такой ужас мог навести на столь опытного и уверенного в своих действиях вампира лишь кто-то из правящих. — Будьте так любезны, лорд Николас, поставить избранницу и отойти от нее на пару шагов.
— Князь, я могу объясниться, — быстро беря себя в руки и выполняя требование, спокойно сказал клыкастый папаша.
— Я достаточно услышал, — не устраивая сцен, отрубил холодно князь. — Ваш Принц ждет вас и весь ваш клан в тронном зале. Советую не проверять выдержку вашего господина.
Вскоре в комнате остались мы вдвоем. Я натужно кашляла, пытаясь восстановить дыхание и злясь, что этот сиятельный наделенный властью вампир прервал процесс. Так бы я уже не мучилась и не боялась бы за свою семью.
— Тебе не стоит бояться за жизнь твоих любимых, — легко прочитав мои мысли, сказал вампир.
Я вскинула голову, держась за горло, и недоверчиво уставилась в ярко-синие глаза Князя. Неужели меня отпустят?
— Нет, но у меня есть другое предложение!
ГЛАВА 2. Сделка
— Не желаю быть кровопийцей, — откашлявшись, просипела я, чувствуя все сильнее нарастающую жажду. Язык распух, воздух из горящего горла вырывался с трудом и с присвистом. Наверное, если бы вампиры подождали бы еще несколько часов, то я сделала бы все что угодно, даже выпила крови, лишь бы прекратить эту агонию.
— Очень жаль, что тебе приходится испытывать все это, — ровно ответил Князь (теперь я считала, что это такое идиотское имя, а не титул), словно говорил о сущих мелочах, а не о человеческой жизни.
— Так убейте меня или сделайте так, чтобы я стала прежней, — взмолилась я, еле ворочая непослушным языком. Голова кружилась все сильнее, а язык, казалось, уже занял половину рта.