Когда горничная уже намеревалась, судя по ее решительному взгляду, подсунуть ладонь мне прямо к губам, ее одернул тихий знакомый голос:
— Достаточно!
В этот момент из моего рта потекла струйка моей крови, которую я не стала глотать. Девушка, увидев это, испуганно отпрянула от меня. На ее месте стремительно оказался Влад, заставив девушку отойти еще на пару шагов.
— Господин, я пыталась, как вы просили, — начала лепетать она, не сводя с меня испуганного взгляда.
— Все в порядке, Мария. Ты все сделала правильно, — стирая кровь с моей щеки, произнес Влад. — Можешь быть свободна.
Когда за горничной закрылась дверь, вампир устало вздохнул и медленно спокойно сказал, четко выговаривая слова, так разговаривают с упрямыми детьми, не желающими есть кашу:
— Светлана, так нельзя. Тебе нужно питаться. Я проверил твои анализы. Результаты мне не понравились. Ты слишком слаба для вампира, словно действительно еще человек. Но простая пища тебе не подойдет, так как ты все же вампир. Твой желудок усваивает лишь кровь.
Подождал немного, будто надеялся, что я отвечу и продолжил, убирая с лица сальные давно немытые прядки, прилипшие к лицу:
— Если ты не будешь есть, то умрешь! А я никогда не смогу простить себе этого и выйду на солнце. Ты хочешь быть моей убийцей?
Неужели Влад действительно думал, что это может быть веским аргументом для меня, чтобы начать есть? Я слабо улыбнулась его наивным попыткам.
Заметив это, вампир психанул. Подхватил меня с кровати, надкусил свою руку и буквально припечатал ее к моим губам. Сил сопротивляться у меня не было, я стала слабой.
Но успела сомкнуть зубы прежде, чем его кровь попала мне в рот. Горячая жидкость полилась по моим губам и шее, мои клыки ранили язык и внутренние стороны губ и щеки. Так мы простояли пять минут, которые для меня показались вечностью. Затем Влад аккуратно положил меня на место и вышел, зло хлопнув дверью. Горло горело огнем, жажда была нестерпимой. Но я лишь откашляла собственную кровь и провалилась в беспамятство.
Когда я очнулась, увидела, как Влад сосредоточенно вытирает мое лицо влажным полотенцем. Наверное, убирал следы засохшей крови, что неприятной корочкой стягивала кожу. Закончив, он надел на меня халат, поверх грязной заляпанной сорочки, и понес меня на руках прочь из спальни. От запаха мяты, исходившего от него, немного кружилась голова и поэтому я не видела, куда он меня несет. Да это было и не важно.
Когда мы оказались в какой-то больничной палате, я слегка удивилась. Просто не думала, что во дворце есть что-то подобное. Влад со мной на руках сделал шаг к окну, за которым просматривалась длинная односпальная кровать на деревянных ножках, застеленная темным байковым одеялом. Тумбочка располагалась рядом с кроватью, на ней одиноко стояла настольная лампа. У большого зашторенного окна стояла спиной к нам тоненькая хрупкая девочка с рыжими кудрявыми волосами. Она просто смотрела на опущенные жалюзи, держа что-то в руках.
Я недоуменно перевела взгляд на Влада, который с жалостью смотрел на худенькую одинокую фигурку за стеклом. Хотела спросить его, кто эта девочка? Почему ее держат взаперти? И что вообще здесь делает ребенок? Но в горле было сухо, оно горело огнем, на что я давно уже перестала обращать внимание, а шершавый распухший язык еле ворочался во рту. Я не смогла издать ни звука.
— Это Дария Алеева, — посмотрев на меня, тихо сказал Влад, словно услышал мои мысли. А, может, и услышал. Сказал и замолчал, словно этой фразой все объяснил.
— Почему? — еле слышно выдавила я и закашлялась.
— Она здесь из-за тебя, — холодно ответил Влад, смотря на меня. Заметив мой удивленный взгляд, он соизволил объяснить: — Дети младше пятнадцати лет не допускаются на праздник, так как в них еще не пробудилась магия. Обычно детей оставляют дома для их же безопасности. Но Николас хотел показать свою преданность и привез весь свой клан с собой. Она находилась в своей гостевой комнате, пока все ее родные, которых ты убила, были в зале на празднике Кровавой луны. Девочка осталась одна. Ни один клан не пожелал взять ее к себе.
Он прервался и вновь посмотрел на девочку. Она как раз резко обернулась, словно услышала наш разговор, сильнее прижав к груди плюшевую кошечку. В ее темных глазах полыхнул страх, но, видимо, с той стороны было зеркало, а не стекло, так как она нас не увидела. Дария подождала несколько минут, не сводя напряженного взгляда с двери, что находилась сбоку от того места, где мы стояли. Потом ее плечики расслабились, и она направилась к кровати, где свернулась калачиком, обняв игрушку.