ГЛАВА 20. Часы и жизнь.
Очнулась я резко, словно мне приснился кошмар. С трудом села и огляделась. Местом, где я оказалась, была большая темная пещера, освещенная пламенем догорающего костра. Его света не хватало, чтобы осветить дальние уголки свода, но каменная шероховатая стена позади меня и звук капающей воды, отражающийся многократно, позволили сделать вывод, что я где-то в подземелье.
Мне было холодно, но не страшно. Руки и ноги не были связанными, а в воздухе витал аромат хвои и прелых осенних листьев. А затем я услышала крик, который прошелся по позвоночнику ледяными лапками страха. Но не за себя, а за Дарию. Кричала она, да так пронзительно, словно ее пытали.
Я вскочила на ноги и слегка пошатнулась. На запястьях обеих рук загорелись голубым светом литые браслеты, которых раньше не заметила. Но разбираться с ними, не было времени. И я побежала на крики. В какой-то момент вдруг поняла, что бегу медленно, словно еще человек. Мои сверхспособности после инициации и так оставляли желать лучшего, а теперь просто сошли на «нет». В боку уже кололо, а дыхание срывалось, но я упорно двигалась вперед. Подземный тоннель, в котором я оказалась, был без ответвлений, но очень извилистым, как толстый кишечник.
Но, наконец-то, я протиснулась сквозь узкий проход и вошла в огромный грот, потолок которого уходил далеко ввысь, теряясь в темноте. По стенам, вокруг, горели факелы, освещая темные огромные, словно вросшие в скалистую породу, часы с золотыми выпуклыми символами и надписями на непонятном мне языке. Четыре стрелки, разного размера застыли на разнообразных символах. На их фоне мраморный алтарь, расположенный прямо по центу грота с распятой на нем рыжеволосой девочкой, просто терялся.
— Дария, — выдохнула судорожно я. От хрупкой фигурки подопечной тянулся ярко-алый луч прямо в сердцевину жутких часов.
— Света! — вздрогнув, Дария повернула белое лицо ко мне. На миг мне даже показалось, что ее кожа стала прозрачной. Хотела что-то еще сказать, но не успела. Вдруг она закричала и выгнулась дугой, царапая поверхность алтаря ноготками.
Я бросилась к ней и замерла от ужаса. Луч, соединяющий Дарию и часы, увеличился, стал ярче и толще, словно забирая ее жизненную силу. В следующую секунду кто-то больно и сильно дернул меня за растрепавшиеся после бега волосы сзади, а я с накатывающим ужасом осознала, что не слышала шагов, словно опять была человеком.
Фигурка Дарии обмякла и она затихла. Лишь тихие всхлипывания говорили о том, что она все еще жива.
— И это ты Избранная? — послышался знакомый голос сзади. Намотав волосы на кулак, мою голову резко повернули вправо, в шее послышался протестующий от такого обращения щелчок шейных позвонков. А потом я увидела того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть.
— Ты?! — выдохнула удивленно, встречаясь с льдисто-голубыми глазами.
— А что ты уже успела обо мне забыть? — усмехнулся белобрысый вампир. Затем притянул мое лицо еще ближе к своему и выдохнул, зло глядя в глаза: — А я думал, что ты не умеешь забывать!
— Неужели ты до сих пор не можешь выбросить из памяти тот случай? — язвительно поинтересовалась я, хватаясь руками за волосы, чтобы не остаться лысой и внутренне обмирая от страха. Просто я узнала взгляд, а точнее ощущение от него. Именно этот, полный смертельной ненависти, взор преследовал меня многочисленными вечерами, пока я еще была человеком. Как же я могла забыть, что, кроме Виктора с его нездоровой страстью ко мне, был еще один соглядатай, от невидимого присутствия которого хотелось спрятаться в самом темном уголке мира? Неосмотрительно и глупо с моей стороны!
— Нет, — улыбнулся Дмитрий показывая клыки, тем самым демонстрируя свое презрение, — ты унизила меня своим неповиновением. Твой отказ становится одной из нас — был пощечиной, а выговор от Принца — потерей его доверия ко мне. А утрата расположения Михаила дорого стоит. Я не мог такое простить!
— Хорошо. Ты добился своего, поймал меня, — я старалась говорить спокойно и не показывать своего страха, — отпусти девочку. Она перед тобой ни в чем не виновата.
— Оу, девочка, — Дмитрий перевел свои ледяные глаза на хрупкую фигурку Дарии. По его губам расползлась какая-то плотоядная мечтательная улыбка: — Ее отец мне задолжал. А так как благодаря тебе теперь мне спросить не с кого, то расплачиваться будет она. Ее жизнь станет еще одним замком, открыть который будет весьма непросто. Даже Солнечной Принцессе из пророчества.