То, что я увидела, у меня слабо вязалось с образом грозного дикаря. Широкая постель с балдахином, с бессчетным количеством органзы, края которой ниспадали на пол. Да-да, на те пресловутые шкуры животных, здесь они были также в большом количестве. Но поразило не это, а то, что на стенах висели картины. И изображены были отнюдь не победоносные сцены варварского племени, а различные пейзажи, натюрморты и прочее. На круглом столе возле окна стояла ваза, полная живых цветов, преимущественно пионы, розы и лилии, оттеняемые зеленью папоротникового листа. Множество свечей на полу и в настенных выступах, которые дикарки сейчас разжигали, наполняли помещение уютным золотым свечением. Взгляд отыскал даже несколько книг на полке. Никогда бы не подумала, что эти пришлые племенные варвары умеют читать.
– Хозяина пока нет, он будет позже. Сиди тут и жди его возвращения, – отдала распоряжение Эшли, не забыв и про предостережение: – И без глупостей, не рой себе яму, может, дольше проживешь.
– А тебе-то какое дело до срока моей жизни? – сказала я, особенно выделив слово «моей».
Дикарка ничего не ответила, лишь молча вышла вместе со своими компаньонками. А вскоре послышался щелчок запираемого замка двери. Ну да, глупо было полагать, что меня тут оставят просто так.
Однако это не значит, что я так легко сдамся. Как любил повторять мой дедушка: безвыходных ситуаций не бывает. Я выглянула в окно, к моему везению, оно выходило не на общую улочку, а в сторону леса. И одна из елей росла практически вплотную к дому. Солнце вот-вот скроется за горизонтом. В таком полумраке сложно что-либо разглядеть.
Не долго думая, я перекинула ноги через подоконник и потянулась руками к ближайшей ветке.
– Ай, колючая! – прошипела я, когда еловые иголочки впились в кожу. Но сейчас мне было не до жалоб. Нужно спасать себя, а потому, несмотря на дискомфорт, я начала цепляться за ветки. По стволу я спустилась и побежала вглубь леса. После мягких шкур в опочивальне варвара жесткая трава и сухие ветки резали стопы, но я продолжала двигаться вперёд.
«Ну же, Лесное божество, прошу тебя, молю: спаси, укрой от врага лютого. Укажи путь домой, верни дитя своё в чертоги родного дома». Я бежала, вознося безмолвные мольбы святыням нашего народа.
Хотелось остановиться и передохнуть, но ещё слишком светло и слишком близко к лагерю, меня могут найти. Жизнь аристократки сильно отличается от жизни простолюдинки, которой не привыкать гулять по лесу, что уж говорить о принцессе. Довольно скоро я перешла на шаг и уже с трудом передвигала ноги, которыми чувствовала все неровности земли.
Мне не удалось уйти далеко, слух уловил погоню. Я попыталась спрятаться за деревом, однако меня заметили раньше. Впрочем, видеть им было совсем необязательно. В своей наивности, окрыленная возможностью сбежать, я совсем позабыла о сильно развитом чутье варваров, особенно учитывая сколь много на меня вылили парфюма. Эти дикари, подобно собакам, настигают своих жертв по запаху.
– Так-так-так, и куда это мы собрались? – услышала я уже знакомый голос, не знай я, чей он, с ходу бы и не сказала, что принадлежит варвару.
– Не твоё дело, – огрызнулась я в ответ, видя, как мужчины обходят меня по кругу, отрезая тем самым пути к отступлению. Они были настоящие воины – в доспехах и с оружием в руках. В основном это были кинжалы. Дикари редко использовали такое благородное оружие, как меч.
– Да нет, как раз моё, – произнес Ринден Бикс, подходя ко мне ближе. – Ты сбежала, – ядовито прошипел он, уже оказавшись почти вплотную ко мне. – Покинула дом без моего разрешения.
– Оно мне не нужно! – воскликнула я. Пусть не придумывает себе, я не стану, как собачонка. сидеть на привязи и ждать возвращения хозяина. Я принцесса, свободная по рождению, и никто не заставит меня склонить голову.
Я уже хотела было произнести всё это вслух, когда Ринден схватил меня своей огромной ручищей за запястье и, дернув в сторону, развернул к себе спиной.
Ткань платья затрещала, а потом он силой надавил мне на спину, заставляя прогнуться в поясе. Ринден схватил меня за волосы, накрутив их на свою руку. Я не видела, что происходило, но вскоре почувствовала прикосновения к своему сокровенному месту чем-то горячим и очень большим.