Сердце бешено забилось, потому что меня неожиданно осенила догадка… Нет, он не может так со мной поступить! Нет…
Резкий толчок вперёд, и я закричала от боли. Варвар вошел в меня своим необъятным мужским достоинством и начал монотонные ритмичные движения вперёд-назад… Вперёд-назад… По моим щекам текли слёзы, не знаю, от чего больше: от боли или от унижения. Ведь на то, как меня насиловали, смотрела едва ли не половина варварского племени. Они довольно лыбились и гоготали, поддерживая своего товарища, который продолжал меня трахать.
Я всегда мечтала, что моим первым мужчиной станет любимый человек, и всё пройдет словно в сказке. Сейчас же я отдала свою невинность этому монстру, которому нет дела до моих чувств и эмоций…
К слову о чувствах, а точнее о чувствительности. Не знаю почему, но вскоре от ритмичных движений дикаря внутри меня боль прошла, она сменилась чем-то новым. Это ощущение было ни на что не похоже, и шло оно изнутри, где большой член варвара давил на меня, вызывая сладостные ощущения. Сама того не замечая, я начала стонать, а вскоре почувствовала, как мужчина вылился в меня, наполнив своим семенем. Стоило Риндену вынуть свой член, как я ощутила чувство незавершенности, словно я уже почти победила в чем-то, но в последний момент трофей выскользнул из рук. Странное чувство. А по бедрам меж тем потекла жидкость, возвращая меня в суровую реальность… Фу-у, как же мерзко!
– Ты… Ты… – мне было тяжело говорить, я запыхалась, ноги держали меня с трудом.
– Всё, шлюха, пора домой! – сказал он грубо и, перехватив меня за талию, перекинув через плечо, понес в обратную сторону.
Если ты думаешь, что на этом я оставлю свои попытки сбежать, то сильно ошибаешься.
Глава 3.
Со вчерашней ночи меня больше никто не трогал. Впрочем, произойди иное, то навряд ли бы что-то изменилось. Тело невыносимо болело, особенно место между ног. Когда мы вернулись в дом, то мне позволили вымыться. Я была вся в крови и смрадной сперме. Наверное, если я буду сидеть в чане с водой сутками, то всё равно никогда не отмоюсь от этого.
Жизнь варварской рабыни заключалась не только в том, чтобы ублажать своего хозяина, но, как оказалось, ещё и в том, чтобы с утра до ночи работать. Уже три часа к ряду я мыла полы в каком-то амбаре вместе с другими дикарками, принадлежащими дому Бикс.
– Вышли все вон! – прорычал тот, кто легок на помине. Даже мысленно. Вспомнила мужчину, вот и он. Я с трудом поднялась на ноги, колени гудели от долгого пребывания в неудобной позе с тряпкой в руке. – Кроме тебя, – остановил меня варвар.
Дикарки ушли, и мы остались в амбаре вдвоём. Мускулистый мужчина буравил меня взглядом, и от этого становилось не по себе. Зачем пришел? В голове всплыли картинки вчерашнего. И я трусливо сделала шаг назад. Не забыв при этом неприятно отметить, что при воспоминании о произошедшем внизу стало жарко и влажно.
– Вот, возьми, – он протянул мне флакончик с какой-то болотного цвета жидкостью. – Это лекарство, тебе станет легче.
– Отравить решил? – я с опаской посмотрела на флакон.
– Я же сказал, это лекарство! – прорычал варвар.
– Сказал. Только зачем тебе его приносить мне? Сначала взял силой и трахал у всех на виду, а потом вдруг решил побыть добрым? – я скрестила руки на груди, не собираясь ничего принимать от этого варвара.
– У меня не было выбора, – вымученно сказал Ринден. – Если бы я этого не сделал, не проучил сбежавшую рабыню, то они бы тебя убили, перерезали глотку прям на месте и дело с концом.
– А может, пусть так бы и было. Всяко лучше, чем такая жизнь, – сказала я, реально раздумывая над тем, что, возможно, смерть стала бы моим избавлением и не пришлось бы проходить через такое унижение. И неизвестно ещё, что ждёт впереди.
– Пока ты жива, всегда есть шанс всё изменить, – философски сказал дикарь, что с его обликом совсем не вязалось.
Ринден был высоким и мускулистым, как все в племени. А ещё он был мужественным и неутомимым, в чём, к несчастью, я вчера имела возможность убедиться лично.
– Можно подумать, тебе есть дело до шлюхи. Одной больше, одной меньше. Вы же всегда ловите и мучаете наших, – мне не верилось в его слова, но я чувствовала, что он не лжет.