Я с недоумением осмотрелась. Генерал Шерл протянул Нати половину куропатки, и та с удовольствием обгладывала ей косточки, воины жевали сосредоточенно и выглядели все очень довольными. Даже маленькая цветинка аккуратно отрывала от крылышка мясо и отправляла его себе в рот.
– Ешь, принцесса, силы тебе еще понадобятся, – шепнул мне в ухо Харн и сердито зыркнул, будто я нарушаю его приказ.
Вздохнув, я откусила мяса и начала тщательно пережевывать. К моему удивлению, куропатка оказалась очень вкусной. Я умяла две ноги и одно крыло, остальное с готовностью доел мой муж. Покончив с едой, он куда-то ушел, а я с интересом рассматривала окружающих. Мужчины проявляли внимание и заботу к пленницам. Никто не кричал и не понукал, наоборот, женщин кормили, поили, проводили в лес по десять человек.
Цветинки уже не выглядели перепуганными и несчастными, какими были еще утром.
Неожиданно появился Харн и без лишних церемоний подхватил меня на руки, заявив:
– Тебе пора отдыхать!
И понес меня в наш с ним шатер…
Сказать, что я перепугалась, ничего не сказать. Кажется, все мое тело от напряжения одеревенело. Харн почувствовал и мягко попытался меня успокоить:
– Лави, ты же разумная принцесса и сама согласилась стать моей женой ради брата и мира. Это достойный поступок с твоей стороны. Я обещаю тебе, что буду очень осторожным. Ты мне веришь?
– Нет. Ты грозный и жестокий… – вырвалось у меня, договаривала я почти неслышно.
Муж как раз внес меня в палатку. Там было совершенно темно, и я перестала его видеть, но почувствовала, как его руки после моих слов сжали меня чуть крепче, больно сдавив ребра и колени. Я вскрикнула. Харн тут же поставил меня на пол и обхватил за плечи.
– Я должен быть жестким, потому что отвечаю за свой народ и за воинов, которых веду в бой. Их смерть будет на моей совести, я не хочу отягощать ее. Но ты, Лави, моя жена, мой тыл. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Скажи, что мне сделать, чтобы ты мне поверила? – приглушенно заговорил мой муж.
Он стоял близко, я чувствовала его дыхание на своем лице, его руки дарили тепло, хоть и отбирали свободу. Мне очень хотелось ему верить... Верить, что счастье возможно. И я рискнула:
– Харн, я очень хочу быть счастливой и не отказываюсь стать твоей женой… Я просто прошу дать мне время.
Мои глаза уже привыкли к мраку, и я видела, как сверкают в темноте белки его глаз. На секунду они исчезли, мужчина выдохнул и сдавленно произнес:
– Прости, но времени я дать тебе не могу. Завтра мы пересечем границу с Горенией, и ты не должна оставаться девственницей. Это слишком опасно. Мы не можем так рисковать.
– Почему? – опешила я, – Ты боишься, что если мы не консумируем брак, я передумаю? Сбегу с братом?
Харн сжал мои плечи и сердито проговорил:
– Даже если ты надеешься сбежать с ним, у тебя ничего не получится. И ты не можешь оставаться девственницей, раздевайся!
Мои плечи выпустили, и я услышала, как он стягивает с себя рубашку и штаны. Я послушно начала расстегивать платье. Пуговицы были сзади, и я не могла дотянуться до нижних. Пальцы дрожали, и выходило из рук вон плохо. Неожиданно мои руки отвели в стороны, и мужчина пророкотал совсем рядом:
– Я помогу.
Не смогла справиться с волнением, от звука его голоса вздрогнула. Кажется, он рассердился еще больше, стащил с меня платье, так и не расстегнув до конца, терпения не хватило. Потому что этим должна заниматься служанка!
Почувствовала, как по ногам скользнул прохладный ветерок, или это мои нервы расшалились. Я ведь впервые оказалась в одной рубашке перед мужчиной, а чужая рука уже потянулась к ее вороту, чтобы расслабить завязки и раздеть меня окончательно. Я схватила его руку своими дрожащими заледеневшими пальцами. Он попытался скинуть их.
– Я сама, – выдавила из себя, пытаясь выиграть мгновения.
Харн отступил. Я услышала, как он сделал шаг назад, давая мне возможность выдохнуть и собраться с мыслями. Но что толку от мыслей? Я послушно сняла рубашку и порадовалась, что в палатке темно. Он хотя бы не увидит, какая тощая доходяга ему досталась в жены…
– Ты прекрасна, – прохрипел муж рядом.
Я инстинктивно попыталась прикрыть себя руками.
«Как он может видеть? Единственное, что он может различить, это силуэт. У меня ведь белая кожа. Он сказал это просто так, чтобы успокоить…» – размышляла я, вглядываясь в темноту, в надежде увидеть его, ведь врага лучше видеть, чтобы быть готовой к атаке. Все мои нервные окончания были оголены и взъерошены, будто у ежа, на которого напала глупая лиса, но я понимала, что сделать ничего не смогу и не буду. Он мой муж, и я должна лечь с ним в постель. Это моя обязанность! Но того, что произошло дальше, я никак не ожидала…