«Богиня, чем я могу служить тебе?» – обратилась я к ней.
Она лишь прижала руки к сердцу…
Утром я снова проснулась одна в постели. Ни кота, ни мужа. Сладко потянувшись, я поняла, что мы так и не консумировали брак.
«Харн наверно испугался моей истерики. Все-таки самое страшное оружие против мужчины – это женские слезы!» – вставая с мягких шкур, решила я и поторопилась натянуть на себя рубашку. В углу палатки обнаружилось ведро с водой. С удовольствием освежилась, оделась и была тут же водружена на коня.
– Мы выдвигаемся. Оставим пятерых собирать лагерь. Любые промедления ни к чему, – пояснил мне муж, крепко прижимая к себе, и с легкой иронией уточнил, – Выспалась?
– Да, спасибо, – ответила искренне. Я была ему благодарна. Он не рассердился, не стал доводить дело до конца, а ведь был очень близок к цели. Вместе с благодарностью во мне проснулось и доверие к мужу. Именно поэтому ехала я в седле расслабленно, не стесняясь время от времени опираться спиной на Харна, чтобы дать ей немного отдохнуть.
К обеду мы въехали в лес, что начинался у подножья гор. Деревья здесь подступали вплотную к дороге, но она была широкой, поэтому не было давящего ощущения, скорее кроны создавали зеленый уютный полог из листвы и веток для путников.
Стоило нам оказаться в лесу, мужчины напряглись. Они и раньше не были разговорчивы, но теперь над нашей процессией повисла зловещая тишина. Их руки постоянно сжимали рукояти мечей, а глаза внимательно изучали окружающее пространство. Харн больше не пытался якобы случайно прижаться ко мне или погладить. Его руки уверенно сжимали поводья лошади.
Я заметила странное поведение горенцев, но меня так увлекла красота леса, пробивающиеся из почек едва заметные салатовые листочки, солнечные лучи, образующие причудливые узоры из тени веток, голосистый щебет птиц, за всем этим было так интересно наблюдать, что я пропустила тот момент, когда появились они!..
Я услышала женский «Ах!», он был таким дружным, будто это не семьдесят женщин сказали, а один великан. Тут же раздался истошный крик, лязг меча, и мой муж молниеносно выхватил свой из ножен. Я посмотрела удивленно на женщин. Они замерли с ужасом в широко распахнутых глазах. Где-то в середине колонны стоял горенец с мечом и осматривался.
Я не понимала, что происходит, но от страшного предчувствия у меня закружилась голова. И я едва не пропустила то, о чем мечтаю забыть до сих пор. Внезапно из воздуха стали появляться фигуры или тени. У них были страшные человеческие лица с клыками, огромные рога и вместо ног лапы с копытами. Бесы! Они издавали визжащие звуки, будто ехидно смеялись над людьми. Откуда они брались было непонятно, будто какой-то злой волшебник ткал их из тумана и ночного неба. Монстры появлялись, хватали женщин и тут же растворялись, будто и не было на земле в этот ясный весенний денек никакого злобного тумана.
Горенцы тыкали в туман мечами, и как ни странно, это помогало, сверкающая на солнце сталь разрывала тьму чудовищ, и те исчезали, расползались на волокна.
Харн соскочил с лошади и, ругаясь на чем свет стоит, стащил меня, подволок к остальным женщинам и четко крикнул, я не сомневаюсь, даже на другом конце леса был слышен его приказ:
– Девушек поставьте в середину. Быстро!
И пленницы засуетились, постарше передвигались к краям. Меня тоже засунули вглубь. Рядом оказалась Нати. Я вцепилась в нее как за соломинку. Она была единственным родным для меня существом и я, зажмурившись, зашептала:
– Я боюсь… Что это за монстры…
Но Нати не успела мне ответить. Раздался визг, и женщины разбежались. Я открыла глаза и обнаружила, что туманные бесы легко материализовались прямо в центре женской толпы, и снова одна из пленниц исчезла. Я наблюдала, как на меня надвигается один из этих жутких монстров, протягивает ко мне руки. У него было жутко плотоядное выражение лица, и слюни капали на мохнатый подбородок.
Когда козлобес готов был схватить меня, его руку рассек меч, затем отделил голову от мощной шеи. Зловещий туман рассеялся, я увидела моего горенца, он схватил меня, притиснул к боку и прорычал:
– Не отходи от меня…
Меня не нужно было просить дважды, я повисла на нем, как глупый кот на гардине. Он стоял на месте и уверенно размахивал своим грозным оружием. И каждый его выпад достигал цели. Но чудовища все появлялись и появлялись из ниоткуда. И тогда произошло то, что коренным образом изменило мое представление о мире. Горенцы, все как один, засверкали белым холодным светом. Их лица покрылись шерстью, уши заострились, как у котов, клыки вылезли наружу из вытянувшейся морды, и главное на их мохнатых руках засверкали стальным блеском когти. Теперь воины защищали притихших от ужаса женщин не только мечами, но и когтями, драли тьму зубами и нещадно жгли белым светом. Они твердо стояли на двух ногах, их туловища по-прежнему были человеческими, и только головы и руки утратили привычный облик. И еще у них появился хвост, который тоже не болтался без дела, то и дело норовя шлепнуть козлобеса по ляжке или розовому носу.