Я сжала кулаки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь делать это незаметно, и решительно отказала:
— Я согласна стать вашей только после свадьбы.
— Значит, все-таки предпочитаешь дорожную романтику, — усмехнулся Харн. Его ехидство начало меня раздражать.
— Я бы предпочла провести первую брачную ночь в вашем замке, — с затаенной надеждой парировала я. Все-таки за время пути я, может быть, смогу к нему привыкнуть.
— Это исключено. До Фирла идти три дня. Один из которых по территории Горении. Ты должна стать моей до пересечения границы.
Говорил он резко, с напором.
— Почему? — не смогла сдержать любопытство я.
— Много будешь знать, быстро состаришься, а мне нужна молодая и красивая жена! — усмехнулся Харн. И мне нестерпимо захотелось стереть эту ухмылку с его лица.
— Я желаю провести эту ночь одна в своей комнате, — повторила для не очень сообразительных второй раз.
Он оценивающе посмотрел на меня, подошел опять вплотную, погладил мой висок, на котором остался едва заметный шрам после прогулки с подлым Люсьеном. Харн был противоположностью моего «друга». Тот был изнеженным и смазливым шатеном. Правитель Горении — напористым с грубыми чертами лица брюнетом. Но именно этот суровый воин отступил на шаг и тихо сказал:
— Хорошо. Это твой выбор. Но если ты надеешься, что я оставлю тебя здесь одну — даже не мечтай. Я уже догадываюсь о твоей любви к тайным ходам…
И опять эта его фирменная усмешка. Он не просто намекал, он практически открыто объявил, что это я привела его во дворец. Я испытала удушливый приступ стыда и горячи, ведь я стала причиной смерти караульных, захотелось разрыдаться. Неожиданно Харн взял меня за руку, погладил и тихо сказал:
— Даже не думай винить себя. Если кто-то и виноват в том, что мы здесь — так это твой отец, развязавший войну.
Он будто мысли мои прочитал. Это пугало, но я тут же вспомнила свои предположения, и у меня вырвалось:
— Возможно, бремя вины отец должен разделить с еще одним человеком. Возможно, он и сам стал жертвой…
Тут я смутилась. Кто я такая, чтобы обвинять премьер-министра, который служил моему отцу сколько я себя помню?
— Говори! — потребовал горенец. И мне показалось, что в этом требовании не было злобы, только желание узнать правду.
— Я думаю, что моего отца на войну с вами мог подбить премьер-министр…
— Зачем ему это надо?
— Он хотел убрать армию, преданную отцу, моего брата и захватить трон, женив своего отпрыска на мне. Но это лишь догадки.
— Это из-за его сына ты оказалась ночью за городской стеной?
Я кивнула.
Харн принялся нетерпеливо ходить по комнате с задумчивым видом, потом резко остановился и потребовал:
— Поклянись, что ты не выйдешь отсюда до утра.
— Клянусь! — горячо выпалила я. Если он свершит справедливый суд над предателями, я буду готова простить ему жизни наших воинов. А о семидесяти затребованных им девушках позабочусь сама, ведь я буду среди них.
Харн кивнул и вышел, бросив перед уходом:
— В любом случае я тебя найду, но тогда последует наказание…
Он мягко закрыл за собой дверь, а я без сил упала на кровать.
Не успела я и глаза прикрыть, как в мою комнату проскользнула тень. Я испуганно села и облегченно выдохнула. На пороге стояла Нати с покрасневшим носом и заплаканными глазами.
— Ваше Высочество, как же вы отправитесь с этими извергами? Что с вами будет? Неужто ваш батюшка ничего не придумает, чтобы спасти вас от этой страшной участи? — причитала она, прижав руки к груди.
— Нати, успокойся. Ничего страшного не произойдет, — улыбнулась я. И с грустью осознала, что улыбка получилась вымученной, служанка продолжала с тревогой смотреть на меня. Тогда я принялась убеждать ее с еще большим жаром, надеясь и самой поверить в собственные слова, — Какая разница за кого выходить: за горенца или зиморца? Харн хотя бы не такой гигант, как его генералы. Да к тому же он выслушал меня. Я уверена, мы сможем найти общий язык. В конце концов, это Цветиния развязали войну.
— Вот именно! А вдруг он будет мстить Цветинии через вас! — широко распахнув глаза, вскричала Нати, — Я поеду с вами!
— Милая, лучше не надо. Я не уверена, что смогу тебя защитить. Со мной поедут еще семьдесят женщин, уж одну служанку среди них я смогу найти.
— Нет! — решительно заявила Нати, — Я вас не брошу! И даже не возражайте.
Я усмехнулась. И кто тут принцесса? Но спорить не стала. Пошла собираться в дорогу. Остаток вечера прошел в хлопотах, и это было спасением от гнетущих мыслей. Казалось, только вчера днем я отправилась на прогулку с другом Люсьеном, а оказалась ночью за городом. Вернувшись, даже не успела прилечь, как случилась катастрофа с этим внезапным нападениям. И вот у меня остался день и ночь, чтобы привыкнуть к мысли, что завтра утром я стану женой и уеду с мужем в другую страну. Возможно, больше я никогда не увижу родные края.