Выждав несколько минут в дальних галереях, я тихо подошел к покоям принцессы. Кивнул рабу-смотрителю и вошел без стука.
“Все-таки, в том, чтобы быть подаренным, есть свои плюсы, - подумалось мне. - По крайней мере, безъязыкие шавки слушаются. Не так, как представителей Крови, но для свободного перемещения достаточно”.
В спальне принцессы было пусто, зато в купальной комнате явно кто-то был.
Ступая неслышно, как на охоте, я прокрался ближе и заглянул в дверной проем. Так и есть: Иллирия принимала ванну. Довольно странно для ночного духа. Ведь если верить рассказам, нечисть только выглядит, как человек, а ведет себя иначе: боится воды, соли, серебра и бросается на людей, как дикий хищник.
Я выглянул чуть дальше. Иллирия делала что-то странное: разглядывала себя в потолочном зеркале, ощупывала лицо и уши, будто впервые их увидела. Затем потрогала свою грудь. Изумленно вздернула брови.
Я тоже непроизвольно шевельнул бровями, нахмурившись. Она не узнает свое тело? Значит, это точно не Иллирия. Но и не ночной дух, блуждающий в посмертии – тот бы меня уже почуял. А она нежилась себе в ванне, играясь со своим телом, как обычная женщина.
Вот ее руки скользнули по животу, огладили бедра. На лице появилось выражение легкого удивления. А когда она коснулась собственного лона, по комнате и вовсе пронесся стон.
Это точно не ночной дух. Сложно представить нежить, развлекающуюся подобным образом. А значит, кто бы ни заселился в тело Иллирии, этот кто-то сохранил разум. И еще не поздно было убить его повторно, чтобы уж наверняка.
- Может, вам помочь, госпожа? - подал я голос, оповещая ее о своем присутствии.
И тут это странное существо повело себя еще более непредсказуемым образом: взвизгнуло, взметнуло фонтан брызг и попыталось прикрыть от меня свою наготу руками.
Мои брови непроизвольно поползли вверх. Ну, точно. Если это Иллирия, то я – баба.
- Простите, - сказал я. - Кажется, мое появление вас напугало. Вам что-нибудь нужно, моя госпожа?
- Нет-нет! - сказала она, тщетно пытаясь спрятаться от меня в прозрачной воде. - То есть, да. Мне нужно полотенце.
- Поло… что? - переспросил я.
- Полотенце, - повторила она. - Ткань, которой можно вытереть себя.
“И прикрыться”, - так и сквозило в ее взгляде. Так странно было видеть это испуганное выражение на лице развратницы Иллирии, в гарем которой мечтали попасть все молодые мужчины города.
- Я натру вашу кожу душистым маслом, - сказал я, беря один из бутыльков, которые мы порой выменивали у торговцев, но чаще – просто крали у светлых полудурков. - А пока я буду ее растирать, влага сама высохнет. Мы так всегда делаем.
- Нет, спасибо, лучше полотенце, - тут же отказалась она.
Это было даже забавно: женщина дома Красных Камней боялась собственного раба. Она что, думает, я овладею ею без дозволения? Да меня кастрируют за такую вольность весьма и весьма жестоким образом!
“Но она этого, похоже, не знает, - подумалось мне. - А значит, то, что вселилось в тело принцессы Иллирии, никогда не жило среди дроу. Любопытно”.
Мне вдруг захотелось чуток подшутить над ней: до того беззащитной она выглядела сейчас. Даже как будто привлекательнее стала. Хотя это было все то же тело принцессы дома Красных Камней – капризной и взбалмошной девицы, которая мне никогда не нравилась.
Впрочем, я тут же одернул себя. У меня есть задание – убить Иллирию. И сейчас истекают последние часы на его исполнение. Самое удачное время я уже упустил, но не все еще потеряно. Если сумею убить ее и сбежать, может быть, Саккара пощадит мою мать.
Кивнув своим мыслям, я открыл большой лазуритовый ларец, достал из него тонкую ткань для растираний и пошел к девушке.
- Оставь там! - тут же отреагировала она, указав мне на самый дальний угол. - А потом выйди.
Хм. У меня, вообще-то, другие планы. Например, по-тихому придушить тебя этой удобной полосочкой ткани, пока здесь никого нет. А потом свалить все на Кайэлина, как и планировалось: безмолвный смотритель не расскажет о подлоге, особенно, если тоже умрет. Главное, чтобы на помощь не успел позвать. Надо сделать все тихо.
- Госпожа, не стоит меня смущаться, - как можно мягче сказал я, подходя все ближе. - Я ваш личный раб и знаю каждую пядь вашего тела. Но если хотите, я закрою глаза.
- Не подходи! - взвизгнула она. - Стой там!
Я остановился. Ее слова были слишком громкими, их наверняка было слышно снаружи. Пришлось послушаться. Ведь даже один раз проигнорировать приказ хозяйки – это уже серьезное нарушение. Сделать это дважды – все равно, что признаться в собственной неблагонадежности. А мое положение сейчас было так зыбко и непонятно, что рисковать определенно не стоило.