- Угу, - угрюмо согласилась я, вспоминая наш план по спасению детского сада.
- Ладно, пойду скажу телевизионщикам, что все отменяется, - сказала Елена Викторовна.
- Нет, подожди! - решение пришло само собой. - Задержи их еще ненадолго. Буквально на десять минут. Я сама побуду аниматором.
- Уверена? - с сомнением спросила меня Елена Викторовна. - Этот костюмище, наверное, полтонны весит, на мужика рассчитан. А у тебя сердце. Может, Любу тогда попросим?
- Люба текста не знает, - развела я руками.
- Точно: ты ж его написала, - улыбнулась женщина. - Ну давай. Я тогда пока детям сок раздам: это их отвлечет ненадолго и успокоит. Да, ты лекарство-то выпила? А то вид какой-то нездоровый.
- Вот заодно и выпью, - нервно улыбнулась я.
- Ну иди тогда, - кивнула женщина и пошла за соком.
Не давая себе возможности передумать, я тоже вошла в здание, поднялась в кабинет заведующей и оглядела разложенные на столе детали костюма.
Это должен был быть большой белый медведь. Но передо мной лежала лишь огромная морда и какие-то непонятные меховые куски. Тут же стояла сумка, и в ней были еще детали – совсем уже неясного назначения. И я понятия не имела, как превратить это в медведя с картинки на сайте.
Стараясь не впадать в панику, я принялась раскладывать содержимое сумки на полу. Помимо самого костюма, внутри лежало ещё множество вещей: жилет, два аккумулятора, насос и пара странных сапог из тонкой ткани. Видимо, все они являлись частью костюма, вот только я не знала, как собрать их вместе.
К счастью, во внутреннем кармане сумки нашлась инструкция.
- Ничего себе Франкенштейн, - присвистнула я, оценив количество деталей. - Надеюсь, его хотя бы молнией заряжать не надо?
Бегло изучив текст, я начала поочередно надевать на себя все предметы. С насосом пришлось немного повозиться – не сразу разобралась, как его правильно подсоединить к аккумулятору – но в остальном трудностей не возникло. Даже весил “медведь” не так уж много.
Единственный минус – в костюме было очень жарко. Маленькое отверстие, закрытое сеточкой, не давало должной вентиляции, а в тридцатиградусную жару пребывание внутри шерстяного медведя было сродни пытке.
К тому же, я взмокла, еще пока надевала это все. В груди появилась тяжесть, а кончики пальцев начали холодеть. Вот черт! Совсем забыла про лекарство. Но не раздеваться же обратно.
Ладно. Порок сердца – это не смертельно: двадцать пять лет с ним живу, пока не умерла. Вон, в детстве даже не знала о своей проблеме, лекарства вовсе не принимала, и ничего. Подождет пару часов, тут главное не нервничать зря и дышать поглубже.
Игнорируя неприятные ощущения, я сделала несколько глубоких вдохов и направилась к выходу, задевая медвежьей головой все дверные проемы.
Моё появление не осталось незамеченным. Дети сразу прервали свои занятия и с радостными криками побежали в сторону медведя. Меня облепили со всех сторон.
Елена Викторовна под шумок прицепила к вентиляционному отверстию микрофончик. Медведь обрел голос, заиграла музыка, и представление наконец началось.
***
Это было похоже на ад. На финскую сауну. На удушающую парилку, совмещенную с фитнесом и почему-то в респираторе.
Мне катастрофически не хватало воздуха. Мысли путались, и я с трудом вспоминала текст, который знала, казалось, наизусть. Пот стекал ручьями.
В голове смутно пролетали мысли, что после такого придется платить за химчистку. Что медведя, наверное, шатает, а голос у него, как у пьяного. Но детей это, похоже, только веселило.
И то ладно. Детей я люблю. Всегда хотела ребеночка. Но стоило пожелать его по-настоящему и начать готовиться к беременности, как тут-то судьба решила, что я достаточно пожила и пора мне узнать, что мое сердце – бомба замедленного действия.
И все посыпалось. Мечты, планы – все к чертям. Только один плюс был во всем этом: я вовремя узнала, что мой парень – мудак.
Мне тогда вот так же плохо было. Я лежала в реанимации, то приходя в сознание, то проваливаясь в забытье. И слышала, как внизу, прямо под раскрытыми окнами, человек, которого я любила больше всех, сказал кому-то по телефону: