— Руки…хиса… — пытается привыкнуть, но понимает как это звучит со стороны и отворачивается, так и не закончив своего предложение. Для него же это сложнее чем для остальных. — Я столько всего хочу у Вас спросить, но не знаю имею ли право на это. — конечно ты хочешь узнать, спросить… Если понадобится выпытать. Это естественно.
— Всё так неоднозначно в нашей с вами жизни. — выдыхаю и делаю шаг вперёд, начиная нашу небольшую прогулку по зимнему саду, припорошённому снегом. Совсем чуть-чуть, скоро он и вовсе растает. — Если для всех остальных я — Рукия, что вернулась в семью, то для вас… Вы ведь хотите знать, что на счёт Хисаны? — он кивает головой, опуская её так и не решаясь поднять. Для нас обоих Хисана болезненный вопрос, хотя бы потому что она связала нас, позволила пересечься в этой жизни…
— Почему ты избегала меня? — как-то неожиданно интересуется, решаясь поднять глаза, а я… А что я? Ответить бы, да только не так уж это и легко… Признание за признанием… Мы доходим до лавочки в саду, садимся на неё на расстоянии друг от друга, как если бы были двумя незнакомыми людьми. Однако он сидит как заинтересованный слушатель, а я замолкаю даже не зная, как это выразить. Это всё не то, о чём бы я хотела говорить.
— Я всегда вами восхищалась. — выдыхаю, склоняя голову, смотря на свои ладони. А куда ещё глаза девать-то? Не на Бьякую же смотреть? — Сильный, умный, благородный… Этакий принц сошедший со страницы какой-то истории. Я любила за вами наблюдать, пока вы не видите… Хотя возможно просто делали вид, ведь свою реацу никогда не скрывала. Для меня вы были кумиром, идеал к которому надо стремиться… И я старалась. Всегда. Во всём. Хотела, чтобы вы оценили, посмотрели на меня не как на сестру умершей любимой, а как на Рукию… Как на простую девчонку, что пытается стать достойной клана. Глупо. — разувшись подбираю ноги на лавочку, начиная разминать пальцы, смотря в землю. — После казни… Нет ещё чуть-чуть до неё… Уммм… На самом деле я уже тогда довольно хорошо знала законы шинигами и сидя в камере ни раз и не два прокручивала всё в голове. Какое наказание предусмотрено для младшего офицера, задержавшегося в мире живых дольше, чем необходимо? — интересуюсь у Кучики, чтобы тот сам понял всю подноготную той ситуации.
— Устный выговор от капитана отряда и несколько объяснительных записок, — не задумавшись ни на мгновение, как по учебнику отвечает рокубантай-тайчо, поджимая недовольно губы. Тебе не нравится, что я сейчас пытаюсь оспорить приказ Совета, даже если им заправлял недо-Айзен?
— А если причина серьёзнее, чем простой загул? Скажем, непредвиденные обстоятельства травматического типа? — продолжаю опрос, как на экзамене смотря прямо на экзаменуемого.
— Все то же самое, только с обязательным медицинским освидетельствованием, — пожимает плечами, как если бы это было очевидным. Значит действительно не думал потом обо всём этом? Просто закрыл страницу истории?
— Рассмотрим вторую часть обвинения — передача своих сил человеку. По факту мне грозило три года заключения и после освобождения понижение в должности до двадцатого офицера без права повышения по службе сроком на пятнадцать лет. Учитывая ходатайство Укитаке-тайчо, положительные характеристики с места службы, а также то, что я была твоей сестрой… — замолкаю, давая в полной мере осознать всё это… — Три года заключения заменили бы на домашний арест, а вот от понижения в должности не отвертеться. — думаю только теперь до капитана начинает доходить вся суть разговора, в то время как я подтягиваю к себе ноги и обняв их укрываю накидкой, чтобы не замёрзнуть. — Я могла бы тогда высказать свой протест, процитировать это всё… И я хотела это сделать…
— Но не сделала… Почему? — выдыхает, садясь прямо, закусывая губу в какой-то мере предполагая мой ответ. — Из-за меня? — у меня нет причин теперь скрывать это, а потому киваю головой. Наверно он ещё сильнее сейчас во мне разочаруется.
— Если бы ты хотел… Если бы я была дорога тебе хоть немного… Ты бы нашёл способ… Ведь Хисану ты сделал своей женой вопреки всему… — это правда, уже тогда я знала об этом, потому как некоторые слуги не скрываясь обсуждали это в первые несколько недель, как я оказалась в поместье. Правда тогда я восхищалась силой его чувств и не увидела никакого подвоха, только тогда в башне поняла. — А я… Я была для вас никем… Неудачная копия сестры, похожая на неё лишь внешностью. Упоминание о потере, что никогда не изгладится из вашего сердца… Какое я имела право думать, что вы считаете меня сестрой? Я была благодарна уже за то, что вы приняли меня в клан. А потому никогда не требовала к себе какого-то особо отношения… — Бьякуя-сама почти задыхается от моих слов, он знает, что они правдивы, он знает, что эти слова имеют под собой опору. Он не может сказать ничего, чтобы как-то переубедить меня. — А после вашего рассказа на горе, уже просто приняла, что неосознанно вы ненавидели меня. И где-то в глубине своей души жаждали моей смерти…
— Рукия… — он замолкает сразу же, утыкаясь головой в собственные ладони. Что тут скажешь? Я очень прямо проехалась по его правде, что он скрывает от самого себя.
— А потом всё стало только хуже… Казнь, ваша тихая ненависть, сравнение… Я не знала куда мне кинуться, чтобы ничего этого не было. А из-за вашего сравнения, я даже хотела изуродовать своё лицо… — фыркаю почти весело, вспоминая этот инцидент, радуясь тому что не стала этого делать. В самом деле, чтобы мне это дало? Только жизнь бы себе испортила. — Причина? Я не хотела, чтобы вы видели во мне ЕЁ. Танцы, которыми я занялась стали для меня отдушиной, пока во мне не начали просыпаться воспоминания Хисаны. — мужчина тут же вскидывает голову, смотрит пристально, хватает ртом воздух, но… — С тех пор для меня начался ад. Я видела, чувствовала всё тоже что и Хисана от момента вашей первой встречи, до её смерти. Пыталась отстраниться, вбивала себе в голову, что это почти преступление… Убеждала себя в том, что это просто невозможно. Мне было страшно, ведь чем больше «вспоминала», тем меньше… смотрела на вас как на брата. — выдыхаю, опуская ноги на землю, одевая гёта и поднимаясь с насиженного места. Надо бы пройтись… — Собственно с тех пор я и начала Вас избегать. Думала это прекратится. Куда там? События за событиями лишь давали толчок чему-то новому. И да… В какой-то момент просто перестаю отпираться, принимая как должное… Я полюбила Вас. — на этих словах я поворачиваюсь к нему лицо, вглядываясь в лицо, отражающее шок и неверие. Похоже сегодня это единственное на что он способен. Пускай. Я не требую ответа. — Я чувствовала себя извращенкой. — круто разворачиваюсь, продолжая путь, а вот и само поместье. Толи мы так медленно шли, толи сад действительно такой большой. — Понятное дело, что прийти к вам, как сегодня и просто сказать свершившийся факт я не могла. Стыдно, страшно, неловко, да и как объяснить? Это теперь мне всё равно, даже если завтра вы подойдёте ко мне скажете, что всё это бред и уйдёте. А тогда… — машу рукой, словно отгоняю от себя ненужные мысли… В самом деле какой сейчас смысл думать о том, чтобы я тогда сделала, если бы призналась ему. Этого не произошло и слава брату!
— Хисана… — повернувшись на оклик, вопросительно приподнимаю бровь, интересуясь, что он хочет мне сказать, а он так и не произносит ни слова.
— Рукия или Хисана… Назови меня любым именем, и я откликнусь, потому что это лишь две части одного имени, одного человека. — пожимаю плечами, разуваюсь, поднимаясь на веранду и проходя дальше. Нам стоит выпить что-то горячее, чтобы не заболеть. Погода так обманчива. — Что до того, как так получилось? Детская ссора между братьями переросла в драку, ставшей причиной моей смерти и раскола души на две половины. Как Хисана, я всегда вела себя как подобает благородной Леди. Когда носила имя Рукия, то вела себя скорее, как руконгайка. Этакое разделение. Одно имя для публичной жизни на балах, другое чисто для дома. Ну, а дальнейшую историю ты знаешь и так. — к нам уже спешат слуги, удивлённые моим визитом, кто-то даже смотрит недовольно, пока я не охлаждаю их порывы фирменным взглядом. Они мне ещё лекции читать будут… Пф.