Одновременно с сетованиями, женщина мне выдала поверх моего простого женского ханбока, светло-серый вонсам, больше походивший на приталенный длиннополый шелковый мужской ханьфу, который одевали в основном мужчины и то, скорее в Китае, нежели местные.
В этот раз никто не пытался спрятать мою истинную половую принадлежность, а потому я собрала волосы в высокий хвост, тоже на китайский манер и даже заткнула за кушак, опоясывавший мою тонкую талию, небольшой кинжал, военного образца. В конце концов я стала больше походить на воинствующую китаянку, нежели на дочь императора Тхэджона. Хотя я и была наполовину китаянкой, правда об этой стороне моего рождения давно не упоминали, особенно в присутствии моего отца.
Теперь же, из-за ранней побудки, сидя в седле, я то и дело клевала носом, стараясь окончательно не задремать. Мне, по случаю официального статуса, даже лошадь дали отдельную, дабы не смущать служивых странным поведением начальника. На Ин, как всегда подтянутый, энергичный, хотя спал еще меньше меня, ехал впереди, по направлению к кибану, о посещении которого мы договорились еще в присутствии кисэн. Нас забрали от дома евнуха, а потому пришлось делать некоторый крюк, чтобы вернуться в центр города.
Столичный город Ханнян уже гудел, не смотря на раннее время. Открывались лавки и мелкий уличный опт, лязгали двери мастерских, в воздухе витал запах сдобы, рыбы, специй, а также свежевыделанной кожи и угля. Короче, начался полноценный рабочий день, к которому и я вдруг оказалась причастна. Странно, но я не ощущала чужеродности, отчужденности, во всей этой круговерти. Мне нравился окружающий хаос, суета, крики, беготня и толкотня, и ранняя побудка не отбила охоту работать на чужого дядю.
Возле ворот самого большого столичного кибана под названием Золотая хризантема (и далась им всем эта Золотая хризантема?), мы спешились и, отдав лошадей под охрану прибежавших местных служащих, отправились внутрь. Евнух вел себя уверенно и спокойно. Прежде чем отправиться по заранее указанному адресу, мужчина спокойно подождал во дворе, пока не появится хозяйка, чтобы официально начать свое расследование.
Мы все стояли на центральной дорожке, посреди небольшого хорошо ухоженного садика с плодовыми деревьями, означающими плодородие и процветание. В кибане по случаю раннего утра посетителей не было, да и сами кисэн еще отдыхали после ночных возлияний и веселья.
Хозяйка появилась с заднего двора, в сопровождении охранника и двух слуг. Невысокая, уже в годах, женщина была одета как респектабельная матрона в темный, с крупными цветами по подолу пышный ханбок, и, если не обращать внимания на ее вычурный парик с накрученными толстыми косами и шляпку с высокой тульей, то никоим образом не походила на владелицу столь необычного для женщины заведения.
Приблизившись к нашей ожидающей группе, женщина почтительно поклонилась и сложив руки перед собой на животе, с достоинством поинтересовалась у мужчин, скользнув по мне заинтересованным взглядом:
- Что привело в нашу обитель запретного веселья столь знатного гостя? Да еще и не одного и скорее всего пришедшего с официальным визитом.
- Доброе утро почтенная Хидже, - евнух тоже выказал положенную учтивость, крайне редко проявляемую им по отношению ко мне, - как вы правильно подметили, мы здесь с официальным визитом.
- Слушаю вас, господин Тэ-гам, - женщина шагнула вперед, чуть склонив голову и с покорным ожиданием уставилась в землю.
- Мне нужно осмотреть личные покои убитых девушек, - На Ин тоже был само спокойствие. Он только вынул заверенные документы, разрешающие проводить все необходимые ему операции.
- Вы снова решили открыть это дело?! – Хозяйка кибана резко подняла голову, мгновенно преобразившись, став какой-то нервной что ли. С нее слетела вся напускная апатия и покорность. Приняв из рук мужчины свернутую трубочку, с официальными печатями, женщина даже не взглянула на документ, передав его своему охраннику.
- Да, почтенная Хидже, - На Ин кивнул, внимательно следя за женщиной, хотя сам как и прежде, не выражавший ни единой эмоции на своем красивом породистом лице.