Распорядители, постоянно кланяясь, провели быструю рекогносцировку среди женской половины придворных и отправили некоторых высокородных дам, правда, в совсем малом количестве, в центральное помещение, как более достойных. Остальных же повернули в нужную согласно установленному этикету, сторону.
Нас усадили как ближайшую императорскую свиту на правой женской половине, если считать от трона, за чертой красных колонн. Левая сторона огромного помещения тронного зала досталась менее почетным приближенным и средней руки гостям мужского пола. А центральная часть самым именитым придворным, сыновьям императора, новоявленной супруге и супруге дяди. Их усадили за отдельные столики по обе стороны от трона императора, таким образом, ублажив всех, ну кроме, что старых супружниц, недовольно и расстроенно фыркающих неподалеку от меня.
Новоприобретенной супруге императора досталось место слева от трона, как раз напротив через проход, усадили дядю Чонджона и рядышком, не совсем довольную таким соседством с ее мужем, мою невестку. Позади дяди, но на том же месте, усадили обоих сыновей императора. Через некоторый промежуток от царственной родни в два ряда разместилось китайское посольство, все уселись с левой стороны и, напротив них высшая знать империи, тоже в два ряда. За спиной каждого встали виночерпии, служанки-подавальщицы и по одному евнуху-распорядителю.
Все, происходящее в основном центральном помещении, я хорошо видела, так как мне сказочно повезло со своим местом. В этот раз меня усадили за столик спиной к стене, пусть и в дальнем углу, зато подальше от остальных женщин. И для хорошего обзора мне еще помогало и освещение, льющееся из раскрытых окон, совершенно не слепя глаза, как другим, кому повезло меньше. Хорошо еще, что у нас у каждой был свой столик, иначе мне пришлось выслушивать ядовитые высказывания женщин, не попавших в когорту избранных, а так я молча наблюдала за центральным залом, совершенно не обращая внимания, что твориться у меня впереди и сбоку.
Пиршество началось со здравиц императору, потом его супруге, его брату, детям императора и внукам. Машинально поднимая чашу вместе со всеми и чуть прикрывшись рукавом, я внимательно следила за залом. Сейчас меня совершенно не занимали пространные разговоры за ближайшими женскими столиками.
Я внимательно наблюдала за первым рядом китайских посланников. Сановников красавицы-невесты усадили таким образом, что я без труда могла видеть со своего места Мои Сена, сидящего в первом ряду, четвертым от трона и от сидящей на другой стороне, супруги императора, и с улыбкой переговаривающегося со своими ближайшими соседями. Он-то меня и волновал в первую очередь.
А он поменялся и не в лучшую сторону, подумалось мне, пока я разглядывала этого человека. Видимо жизнь в Китае пришлась тому по нраву, так как мужчина погрузнел, обрюзг лицом от чрезмерных возлияний, даже, на мой взгляд, постарел. Он и тогда, три года назад казался мне старым, а сейчас и подавно. Полностью перенявший манеры и стиль китайцев, Мои Сэн мало от них отличался, даже внешне. Он и пил уже по-иностранному. Мужчина сальными глазами окидывал помещение, чаще следя за юными девушками подавальщицами, чем слушая разглагольствования своих соседей.
В какой-то момент я вдруг заметила за его широкой спиной какое-то странное свечение, которое то пропадало, то вновь появлялось. Не понимая, что происходит, я невольно заинтересовалась этим явлением, позабыв о том, что Мои Сэн может заметить мой интерес к своей персоне. Не сразу, но мне все удалось разглядеть стоящую за правым плечом советника тоненькую, словно тростинка, полупрозрачную девушку. Она просто стояла и смотрела на мужчину, не подозревающего о таком пристальном внимании к своей персоне. После встреч с доморощенными призраками, я совершенно не боялась их и этот призрак тоже вызвал только интерес. Странно, но девушку я не знала, на кисэн она не походила, так как и одежды и внешность не подходили к работницам кибана. Да и возраст не тот. Эта казалась чересчур юной, какой-то неземной и прозрачной, и это не применимо к призракам, с которыми я встречалась до этого момента. Китаянка, оставленная Мои Сэном в ее стране и решившаяся убить себя? Вот уж вряд ли. Скорее очередная жертва этого любвеобильного идиота, сжившего со свету очередную супругу. Посочувствовав девочке, стоящей за спиной у советника, дала себе обещание последить за этим новым для меня призраком.