Поэтому, поставив всех в известность о том, что плохо себя чувствую, спать я ушла довольно рано и реально улеглась в кровать. Так как у основной прислуги был выходной, а старшая, из придворных дам, госпожа Нам отбыла в свой дом, так как приболел ее ребенок, остальные служанки и дамы решили тоже немного полениться. Я же не стала им в этом желании мешать.
Как и положено, полежав пару часов, никем не замеченная, мою прислугу уже мало чем удивишь и мои постоянные исчезновения они уже стали считать чем-то повседневным, хотя им всегда влетало за то, что меня возвращали во дворец в непотребном виде, вышла из своих покоев и отправилась на свободу, за пределы дворца. По последним слухам, На Ин конечно был в городе, однако занимался допросами в дознавательской управе после ночных праздничных дебошей и погромов, а посему вряд ли ему интересны похождения принцессы, о которых я не собиралась распространяться.
Куда пойти и где искать Мои Сэна, я узнала еще накануне, когда меня перехватил евнух и не дал мне встретиться с этим человеком. Заодно заглянула в таверну, которую держал мой человек и, переодевшись в более приличествующую молодому ученому мужу, одежду, отправилась в тот же дом, куда не так давно отправился и мой враг. В таверне только подтвердили мои предположения о местонахождении Мои Сэна.
На этот раз я собиралась утрясать свои личные проблемы, а потому на вылазку отправилась в гордом одиночестве. Обеих призраков отправила на слежку за евнухом, клятвенно заверив их, что всю ночь проведу в постели. Обе кисэн вряд ли поверили моим горячим заверениям, но не стали перечить. К тому же я показательно зализывала полученные прошлой ночью раны и делала вид болезненный и обиженный на весь свет. Естественно, меня сумели выпороть, нанести ножевую рану, пройтись по моим нервам и гордости, так что принцессе приходилось делать вид независимый и упрямый.
Во вновь открытом кибане Золотая хризантема, молоденькие кисэн, знавшие кто я такая, то есть знавшие обо мне, что я молодой господин До, только обрадовались моему неплановому появлению. Встретили меня восторженно и возбужденно. В доме и впрямь стоял настоящий ажиотаж. После того как наконец-то сняли запрет, у кисэн снова не стало отбоя от клиентов всех мастей, заждавшихся запретных развлечений. Практически все публичные комнаты оказались заняты и мне смогли предложить только покои для высокопоставленных клиентов, если я стану сорить деньгами. Пришлось посорить, зато мне досталось помещение, самое ближайшее к шумно празднующим чиновникам. Мои обычные кисэн, долго извинялись за посторонние шумы, доносящиеся из-за стены, так как знали, что я прихожу посидеть в тишине, позаниматься, порисовать картины.
Мне несказанно повезло, что мои девушки оказались незаняты прислуживанием кому-либо из многочисленных гостей дома. Они же мне помогли принести мои принадлежности для рисования, книги и листы рисовой бумаги в отведенные для моих посиделок, покои. Из-за стены раздавались громкие крики, смех и шумные здравицы, а также музыка, которую постоянно прерывали.
Как оказалось, это какие-то люди из-за границы, решившие немного отдохнуть от трудов праведных. Не став особенно артачиться, я постаралась занять своих девушек карточной игрой, пока сама делала вид, что усиленно занимаюсь, обставив свое место высокими пюпитрами и ширмой, на которой я повесила плакат с китайскими изречениями.
Кисэн мне доставались сплошь молоденькие, не особенно годные для обсуждения каких-либо серьезных наук. Однако старшая кисэн любовно сплавляла мне таких в надежде, что я обучу их многим премудростям, пока и сама обучаюсь. К тому же я платила без возражений за время, которое они проводили со мной, а вот ублажений не требовала. Я могла снять комнату и без такого красивого довеска, однако предпочитала не отличаться от остальных мужчин, приходящих сюда именно ради развлечений. И пусть внутри дома обо мне говорили как об импотенте уже в таком юном возрасте, так как я даже целоваться не стала ни с одной кисэн, меня все равно привечали и жалели эти юные красавицы. Я же, в душе посмеиваясь, принимала их жалость и всегда брала тех, кто хотел отдохнуть от большого количества плоских шуточек и сальных приставаний.