- Так это правда, что говорят о нем?
- Скорее всего, да, - задумчиво пробормотала Ми Соль, приспосабливая мне на голову фальшивые косы и крепко-накрепко пришпиливая их шпильками, одновременно делая шпильки незаметными окружающему взгляду.
- До чего ж он хорош, - томно вздохнула еще одна из служанок, поглядывая в сторону закрытой двери.
- Если кому-то достанется, - шикнула на нее Ми Соль, поправляя одну из только завязанных лент.
- Вы это о чем? – Мне тоже стало очень интересно, о чем это толкуют между собой девушки.
- Не берите в голову, госпожа, - отмахнулась от меня Ми Соль, деловито обойдя меня вокруг, потом отошла на несколько шагов назад, - как же вы хороши в этом наряде.
Я, тяжело вздохнув, только поморщилась, тоже поглядев на себя в напольное овальное зеркало.
Официальное королевское облачение бледно-красно-черного цвета, с пышной колоколообразной юбкой, казалось на мне чем-то инородным. Выигрышными оказались лишь простота линий и изумительно дорогая ткань ансамбля. Рукава персиково-красного строгого жакета широкие и длинные, обрамляли руки словно крылья, а юбка черная, с широкой серебряной вышивкой по подолу, расклешенная от самой груди, ниспадала изящными фалдами до пола. Линию груди подчеркивал необычный бант, концы которого свисали спереди длинного жакета почти до лодыжек. Вырез длиннополого жакета, под передней частью которого обычно прятали руки, широкие манжеты и ленты откорым фиолетового оттенка украшала вышивка в виде круглого геометрического узора серебристого цвета. По самой ткани жакета, спускающегося спереди и сзади вдоль тела, практически по середины бедра тоже шла искусно сделанная вышивка серебряной нитью, в виде цветка пиона. На воротнике жакета «кит» была нашита кипенно белая тесемка, подчеркивающая длину моей шеи. Длина юбки удлиняла мою хрупкую низкорослую фигурку и выгодно оттеняла внешний облик.
Нацепили на меня и норигэ – округлую плетеную подвеску из разноцветных нитей, крепящуюся на поясе. Не забыли и маленький кинжал чапдо Z-образной формы, эдакий символ женской чистоты и верности, своеобразный оберег. Обычно я носила несколько более крупные экземпляры чапдо и на поясе мужских костюмов.
Поверх носков посон, нацепили шелковые туфли на небольшом изящном каблучке, такие же черно-красные с серебряной вышивкой на носках.
К задней части головы, ближе к затылку прицепили перевитую в несколько сложений фальшивую косу, сделав из нее толстую восьмерку, вставив в волосы несколько коротких круглых шпилек-твиккочжи по кругу, изготовленных из молочного нефрита и украшенных драгоценными камнями черно-красного цвета, чтобы закрепить шиньон намертво. На макушку по линии пробора прицепили на широкой, под цвет волос, ленте, круглое, маленькое золотое украшение-чопчжи, в виде феникса и украшенное изумительной работы цветами, оповещающее всех и каждого о моем незамужнем статусе.
Пальто-вонсам нежного персикового цвета, легкое шелковое верхнее одеяние для малой церемонии, положили пока на кровать. Его широкие прямоугольные рукава свешивались практически до самого пола, нервируя меня своей широтой и яркостью, а также перспективой тоже накинуть на плечи.
И вообще все, что со мной сотворили умелые руки служанок, только повергало меня в шок и страх перед променадом, который решил устроить мой отец. Ой, неспроста все это, неспроста. А близость евнуха На Ина только подливала масла в огонь моих страхов. Наш недавний союз, так официально еще не подтвержденный заставлял меня ждать подвоха и с этой стороны.
С отцом я встречалась не так уж и часто и предпочитала вообще воочию не общаться. Император отличался суровым нравом, несдержанным характером, и взрывным темпераментом, с которым вообще было сложно контактировать. Он никогда меня не любил и не замечал, пока не подросла. Для чего я понадобилась сейчас, боялась даже загадывать.
Еще раз, тяжело вздохнув и отвернувшись от зеркала, в котором отражалась совсем не я, в сопровождении удовлетворенных содеянным, служанок, я покинула свою спальню, которая вдруг показалась такой привлекательной и мирной.
Евнух На Ин безмятежно прохлаждался в коридоре, меланхолично рассматривая в распахнутое окно окрестности, подернутые дымкой ночи. Услышав наши торопливые шаги, мужчина быстро оглянулся. Его брови оценивающе подскочили вверх, но больше он ничем не выразил своего отношения к моему преображению.