- Что это?! – Поинтересовалась я, едва мужчина, сообразивший, чего от него хотят, поравнялся со мной.
- Видимо начали, не дождавшись вашего долгожданного появления, - суховато ответил евнух, пожав плечами, при этом оставаясь совершенно равнодушным. Он скучающе смотрел в сторону ярко освещенного павильона, не торопясь общаться со мной.
- И?! – Я тоже проявила несвойственное мне терпение, дожидаясь нужного мне ответа.
- Вашего прибытия будут ждать, сколько потребуется. - Спокойно продолжил мужчина, словно не я тут стояла посреди дороги и капризно требовала ответа. - Для императора большая честь представить гостям свою единственную официальную дочь как взрослую женщину, умеющую держать себя в руках и тем самым только подчеркивающую особое величие императора.
- Не убедил, - я капризно надула губки, презрительно приподняв верхнюю губу, раздумывая над сказанными словами. Понятное дело, меня позвали не для всей этой мишуры про отвлекающий маневр. Значит, у папаши очередная блажь по поводу моего вступления во взрослую жизнь, а это означало только одно – очередное сватовство. – Это затянется надолго?
Я внимательно посмотрела на своего проводника, ожидая очередной порции вранья, в котором он уже поднаторел за три года общения со мной.
- Все будет зависеть от вашей покладистости, - ответил мне евнух и, набрав в грудь побольше воздуха, сделал попытку продолжить, - но вы должны…
- Я знаю кому и сколько должна, - окрысилась в ответ, жестко перебив мужчину на полуслове и не став больше того слушать, отправилась вперед, стараясь не наступать на длинный подол официальной юбки и нервно передергивая плечами.
Глава 9
Глава 9
Нас встретила заждавшаяся у входа прислуга и вежливо помогла подняться на верхнюю площадку, показав, что меня уже ждут. Даже не став менять недовольную мину, я с таким постным лицом и вошла внутрь павильона.
Отец и впрямь приготовил настоящий пир для узкого числа приближенных. В приглушенном свете внутренних фонарей, и напольных светильников, за отдельными низенькими столиками сидели всего лишь несколько царедворцев в своих бардовых ярких официальных одеждах. Чуть прищурившись, чтобы лучше разглядеть тускло освещенное помещение, я насчитала всего лишь семь одиночных столиков, не считая отдельного столика императора, стоящего на возвышении подальше от остальных приглашенных. У каждого гостя имелась кисэн, лично подающая ему напитки и фрукты, а также слуги, приносящие эти яства на стол. За дальней ширмой, скрытые от посторонних глаз, причудливой вязью звуков играли цитра и каягым. Танцовщиц не было, да и нужды в них тоже не было, раз пригласили кисэн-развлекательниц.
Едва я вошла, все взоры уже хорошенько накачанных спиртным гостей, видимо пьянствовать они начали довольно давно, тут же обратились в моем направлении. На Ин, появившийся вслед за мной, недовольно шикнул мне в затылок:
- Очередное незабываемое появление? Может пора прекращать с экспрессией?
- Я вообще не должна быть здесь, - огрызнулась я, не зная, куда мне следует отправиться в первую очередь. Поискать, куда приземлиться или прямиком топать в объятия отца, которому уже указали на мое появление в павильоне. Вон как зыркнул в мою сторону, резко отправив слугу подальше от себя.
- Моя дочь! – В установившейся относительной тишине повелительно прозвучал голос императора Тхэджона, оставшегося на своем месте, однако не поленившемся указать на свою причастность в моем появлении в этом вертепе разврата и чревоугодия. Мой отец все же сделал официальное представление, хотя и был недоволен моим своевольным появлением, без предварительного о себе напоминания.
На секунду все почтительно повернули головы в направлении своего государя, а после вновь уставились на меня, оставляя в душе гадливое ощущение, словно по мне прошлось туда-сюда множество склизких улиток.
Я в очередной раз нервно передернула плечами, услышав низкий голос императора, когда-то в детстве заставлявший меня искать способы спрятаться подальше. Сейчас я этим не занималась, но ощущения с возрастом не поменялись. Так и потянуло залезть куда-нибудь подальше в темноту и тишину. Однако вместо этого я величественно и спокойно (чего на деле не ощущала), вступила в круг основного света и обвела присутствующих, надеюсь, томным и царственно благожелательным взглядом. Правда, этого я делать как раз не умела. Обычно любая эмоция была написана на моем лице без прикрас. Если злюсь, то по-настоящему, если радуюсь, то откровенно.