- А что, час уже прошел?
- В принципе, да, - мужчина, наконец, узрев, чем именно я занимаюсь, тут же ускорившись, поспешно сбежал вниз и остановился в шаге от меня, - вы что делаете?
- Пытаюсь привести себя в надлежащий вид, - я, прикусив нижнюю губу, снова решительно взялась за иглу, и глубоко задышала, настраиваясь на болезненное шитье. И вот, если бы не неожиданное появление этого невозможного человека, уже бы явно зашила себя и не заметила, слушая байки призрака. Надо же эта девчонка сумела загипнотизировать меня, так как я совершенно не помнила, когда взяла иглу в руки.
- Ты в своем уме? – На Ин наклонился, торопливо перехватывая меня за руку. – Останутся шрамы.
- Тогда помогите, - я шумно выдохнула, недовольно посмотрев на мужчину, посмевшего прервать мою медитацию. – Я не слишком и беспокоюсь о красоте. Кто ее увидит.
- Это дело лекаря, - попробовал откреститься от участия евнух, с осуждением глядя на меня, но я только скривилась.
- Хотите, чтобы это дошло до императора? – Я приподняла брови, головой указав на рану, края которой стягивала пальцами. – Или считаете, что это сойдет вам с рук? Вас же назначили моим телохранителем и где тогда вы были, когда мне пробивали бедро?
- Ты сама сбежала. – На Ин поморщился от подобной постановки вопроса. – Несмотря на строгий приказ сидеть дома.
- Это не аргумент для отца. – Я склонила голову на бок, наблюдая за мужчиной и ожидая, когда тот созреет. – И сбегаю я не в первый раз.
Несколько минут мы буравили друг друга взглядами, затем евнух прикрыл свои на удивление длинными ресницами и наконец-то, принимая мою правоту, но, не скрывая своего крайнего недовольства, проговорил:
- Будет больно.
- Я знаю. – Я только пожала плечами, но радуясь в душе тому обстоятельству, что шить меня будет другой. Саму себя шить было жалко и мне всегда приходилось подолгу настраиваться, уговаривать себя потерпеть. А ран и царапин на мне много, не все мои походы заканчивались тихо и мирно.
Мужчина, тем временем, прежде чем взяться за дело, наклонился к воде, вымыл руки, потом полил на них вином и только после этого присел на колени рядом со мной и взялся за иглу. Больно было, даже очень, но я, вцепившись в свободное плечо евнуха и стараясь не орать в голос, выдержала всю экзекуцию. Хорошо еще рана не длинная и хватило нескольких мучительных стежков. Только вот из-за того, что шили меня на живую, уже через, минут пять, в голове зашумело, и поплыло перед глазами от боли и тошноты, подступившей к горлу.
На Ин видел мое состояние, а потому старался закончить шитье побыстрее, пока я окончательно не упала в обморок или того хуже, не уплыла в приступ. Когда же он полил на рану из тыквенной бутылки, и вино попало на открытые участки раны, я неожиданно пришла в себя. Зашипев от боли, открыла глаза, встретившись с тревожным взглядом черных глаз.
- Ты меня видишь? – Поинтересовался На Ин, наклонившись надо мной и махая лукой перед лицом. - Пришла в себя?
- Д-да, вроде, - с трудом проговорила я, сквозь стиснутые зубы, хлопая мокрыми от сдерживаемых слез, ресницами, - ты закончил?
- Да, - мужчина кивнул, потом задумчиво продолжил, показывая мне какой-то непонятный сверток, - скажи, куда все убрать.
- Просто скрути и выбрось. – Отмахнулась я, не собираясь сейчас придумывать, куда что спрятать.
- Хорошо, - На Ин сунул сложенные остатки перевязочного материала и иглы в кошель, притороченный к его поясу и снова посмотрел на меня, - тебе нужно вернуться в свои покои.
- Ага, - я осторожно приняла сидячее положение, рана все еще ощутимо пульсировала, но потихоньку боль стала проходить. Вытерев испарину, помотала перед своим лицом рукой, пытаясь найти правильные слова, наконец, проговорив, - дай выпить.
- А стоит? – Никогда не знала, что этот человек сторонник здорового образа жизни, ну надо же. Раздражает.
- На Ин, - я укоризненно посмотрела на него, стараясь дышать не через раз от боли, - мне сейчас не только обезболить рану надо, но и голову немного проветрить.
- Твоя воля, - евнух неожиданно не стал со мной спорить и, оглянувшись вокруг, поднял с пола бутыль, протягивая ее мне.
Приложившись к узкому горлышку, я вылакала едва ли не половину того, что там было. Зато с каждым терпким глотком мне становилось легче и легче. Отдав тыкву с остатками вина мужчине, я вытерла губы рукой и, оглядевшись вокруг, скомандовала: