Выскочив из своего дворца с черного ходу, на бегу переплетя косу, свернула с основного пути и отправилась к главному дворцу задами, не привлекая лишнего внимания. Явно на официальном дворе караулят многочисленные слуги и евнухи жен и других дворцовых служб, в ожидании тревожных известий. Мне же этого не нужно. В отличие от них у меня везде есть свои способы пробраться в святая святых.
Подхватив юбки повыше, припустила что было сил напрямую, петляя между низкорослыми деревьями. Хотя уже спустя мгновение невольно сбавила бег и захромала на правую ногу. Заныла сутки назад полученная рана от столь несвоевременных усилий. Однако я не стала заострять внимание на ней, торопясь оказаться ближе к сильным мира сего.
Прибыв на место, прежде чем что-то сделать, внимательно оглянулась вокруг. На мое счастье, ни слуг, ни охраны на заднем дворе императорского совещательного павильона не оказалось. Да и что им тут делать, когда все тревожные вести расскажут с официального крыльца. Посему почти не таясь, подбежала к задней, казавшейся глухой, стене дворца и присев на корточки, вытащила из стены снизу, расположенных над самым фундаментом, парочку незакрепленных панелей и, подобрав юбки, залезла внутрь. Приставив панели на место, дабы не разглашать собственную тайну, пригибаясь, прокралась сквозь пустые в такой час хозяйственные помещения совещательного дворца. По общему коридору идти не стала, так как тот никогда не пустовал. До тронного зала, где и происходило общее собрание, добралась практически без происшествий. Только однажды пришлось затаиться, дабы не попасться на глаза пробежавшим мимо моего схрона евнухов, спешащим с какими-то заданиями от императора.
На верхней мраморной платформе-галерее, предваряющей официальный вход, перед воротами, ведущими в просторные официальные коридоры дворца, стояла бдительная стража. Только никто не заметил ушлой принцессы, проползшей в зал по потайной лазейке, когда-то обнаруженной мной еще в детстве и расположенной за стеной. Практически все внутренние стены совещательного павильона были построены двойными, и между ними можно было спокойно передвигаться и более тучному человеку, нежели я. Порадовавшись тому, что и сейчас не застревала между узкими перегородками, оказалась, наконец, в основном зале, полном галдящего народа.
Оконные панели были открыты, ставнями внутрь помещения, и сквозь бумажные щиты довольно хорошо проникал свет, яркими бликами играя по стенам и полу. Огромные оконные проемы были задрапированы желтыми шторами, мозаичный коричневый пол поблескивал, отражая свет окон, красные колонны, украшенные светильниками, практически терялись в огромном помещении. В центральном проходе, прямиком перед находящимся на возвышении троном, толпился галдящий народ, при этом все равно соблюдая свои ранги и не нарушая веками вымуштрованную субординацию. Главные советники и приближенные императора стояли впереди, прямо перед восьми ступенчатой лестницей, предваряющей тронное возвышение. Все подушечки и столики, обычно, предназначенные для долгих заседаний, были убраны из-за того, что сегодня присутствовало намного больше народу, чем положено.
Спрятавшись за широкой, окрашенной в красный цвет, круглой колонной, расположенной довольно далеко от основного столпотворения народа, я прислушалась к стоящему гаму в тронном зале правителя. Здесь было прохладно, и колонна, к которой я прислонилась спиной, не добавляла комфорта. Осторожненько выглянув, только присвистнула. Даже выйди я, никто и не заметит лишнего человека, настолько все были поглощены выяснениями правых и виноватых.
Ван Тхэджон, возвышался над толпой чиновников, сидя на своем широком троне, с огромной искусно вырезанной картиной за спиной, изображающей горы, деревья, луну и солнце, а еще двух журавлей с длинными тонкими шеями. Одетый в свои алые, яркие одежды, со сложной вышивкой по груди и подолу, он внимательно прислушивался к крикам и переговорам своих советников и чиновников, пока, не встревая в общий напряженно идущий разговор. Не зря же император считался очень просветленным человеком, он всегда оставлял последнее слово за собой и говорил только после того, как все выскажут свое мнение.