- Господин До, - меня осторожно потянули за рукав со спины.
Я, поспешно кивнув, отошла в сторонку и, вытащив бумагу, протянула ту своему командиру.
- Что это? – Мужчина удивленно взглянул на бумагу, не торопясь брать ее в руки и вопросительно посмотрел на меня.
- Это купчая на жизнь. – Тихонько проговорила я, понимая, что сейчас произойдет.
- Что?! – Мужчина едва не подскочил, узнав, что ему только что протянули, и он едва не взял это в руки. Повысив голос, мужчина шагнул в сторону крыльца, где еще стоял евнух На Ин, слушая рапорт от одного из своих воинов. – Этот человек посмел вам угрожать?
- Нет, - я успокаивающе положила ладонь на его предплечье и, сжав пальцы посильнее, сдерживая естественный порыв своего человека защитить свою госпожу, - это моя жизнь.
- Но госпожа. – Мужчина кинулся было возражать, но я не дала тому возможности продолжить.
- Я так решила. – Я отрицательно покачала головой, не желая слушать никаких возражений на этот счет. – Я изначально понимала, на что шла, когда предложила свои услуги императору.
- Но…
- Не надо. Я найду выход, - понизив голос, я чуть заметно усмехнулась, упрямо глядя в ночную тьму перед собой, - ты же меня знаешь. Просто сделай пока то, что предписано сим документом.
- Да, госпожа, - осознав, что я не собираюсь сдаваться, мой командир мгновенно стал покладистым. Забрав у меня бумагу, мужчина низко поклонился и исчез, растворившись в ночи.
- И еще, - я прикусила нижнюю губу, так как боялась услышать плохие новости, - сколько людей не вернулось с зачистки?
- Семеро, госпожа, - мужчина поморщился, как от боли, - десять ранено, двое в критическом состоянии.
- Семьям погибших выделить пособие и пожизненную ренту, - проговорила я, сглотнув, - из моего приданного, думаю, евнуху не составит особого труда добиться этого для меня. Раненых определить в лучшую лечебницу в городе, если будут еще жертвы, поступить также как с семьями первых погибших. Раненым тоже оказать посильную денежную помощь. Остальным затаиться и не отсвечивать какое-то время. Пока я всех распускаю. Позаботьтесь об этом.
- Госпожа…
- Не стоит, - я покачала головой, - здесь не нужны деньги. Да, вот еще что. Загородное поместье остается в вашем полном распоряжении, городское по возможности продайте, но немного погодя, когда все уляжется и в городе станет спокойнее. Хорошо?
- Да, госпожа, - мужчина мечтал мне возразить, но не смел, просто принимая мои короткие приказы.
Посмотрев на него, я чуть заметно, ободряюще улыбнулась и прошептала едва слышно:
- Это еще не конец.
Услышав мою коротенькую фразочку, мой человек вскинулся, и остро взглянув мне в лицо, молча поклонился, исчезая из поля моего зрения.
Меня же, ставшую совершенно ненужным довеском к подавленному мятежу, препроводили под конвоем и со всеми почестями во дворец. Правда, не став официально афишировать, кого же привезли с такими предосторожностями.
Оказавшись в своей спальне, я, прежде чем лечь в постель, разобрала все бумаги, находившиеся не в схронах, а в моих покоях и уничтожила, то, что могло скомпрометировать меня и моих людей. Да, я не участвовала в случившемся мятеже и даже и близко не могла этого сделать, однако любая неверная бумага могла стать последней каплей в терпении императора. А Тхэджон не отличался большим терпением к своим подданным. Он не пощадит никого, даже ближайшего родственника, если заподозрит его в измене себе любимому.
Если честно, я не знала, правильно ли поступила, доверившись этому человеку, или совершила очередную глупость, на которые, так охоча. Евнух На Ин имел огромную власть при дворе дяди Чходжона, буквально стопроцентную. Он повелевал всеми войсками дяди, вел все его дела и участвовал даже в деловых переговорах при императоре от имени дяди. А если этот человек станет на противоположную для меня сторону? Кто сможет меня тогда спасти? Может, стоило все же решиться на побег, вместо помощи императору?
Глядя как догорают папирусные листочки в медном тазу, я кусала губы, не зная, что будет завтра. Проснусь ли я в своей постели, или меня уже с утра пораньше усадят в пыточное кресло? На данный момент я совершенно не опасалась козней старших цариц или наложниц отца, сейчас на кону стояли совершенно иные силы, более серьезные и опасные. И я оказалась в полной зависимости от этого человека, способного, одним словом, одним росчерком пера, уничтожить меня и все мои начинания.