– А это идея, – сказала я сама себе и объяснила Лили – можно отвязать Полкана. Пусть он их немного отвлечет.
– Давай. А то игра уже затянулась.
Мы с Лили отвязали Полкана и он обрадовавшийся, что его тоже приняли в игру побежал ловить снежки. И мы с Лили пользуясь случаем стали забрасывать ребят снежками.
– Попались! – сказал Сергей за нашими спинами.
– Лабиринтом пользоваться не честно! – возмутилась Лили
– Это правилами не запрещено.
– Ах, так! – сказал я и взявши Лили за руку, тоже прошла лабиринтом, на территорию своей команды.
– Как тебе это удалось!? – удивленно сказала Лили.
– Я просто увидела, рядом лабиринт и воспользовалась им. Не только тебе…
– А почему Полкан с веревкой бегает? – оборвала нас бабушка.
Мы с Лили пожали плечами.
– Сейчас исправим, – сказала Лили и позвала собаку к себе.
Она начала отвязывать веревку и чтобы Полкан не вырывался, наступила на веревку ногой и слегка намотала ее на ногу. Но собаке было все равно до веревки и он рванул, а веревка намотавшаяся на ногу Лили затянулась, она упала.
Полкан побежал на середину поля ловить снежные шарики летевшие с двух сторон и потащил Лили с собой. Я пригибаясь побежала за ними. Пока я пыталась отвязать Лили, сама запуталась в веревке, она была неудобно длинной, в меня раз десять попали снежками. В Полкана тоже попали снежком и он рванул в сторону баррикад где был дедушка со своей мужской командой.
Я так и не успела выпутать Лили и себя и Полкан потянул нас двоих, ее за ногу, меня за руку. Он пробегал мима спуска с горы с нас с Лили туда занесло и мы поехали в низ по склону утянув за собой собаку. Мы кубарем покатились в низ. Хорошо хоть здесь было не так далеко катиться и вскоре мы оказались на ровной поверхности холма перед очередным спуском. Полкан не подавал признаков жизни, Лили тоже молчала, у меня болело буквально все.
– Лили, – позвала я. – Лили, – она не отзывалась.
Я пошевелилась, это отдало сильной болью. Я с усилием повернулась на бок и осмотрелась. Лили была без сознания. Надеюсь она жива. Полкан был мертв, это было понятно по его неестественной для живого существа позе. К нам на помощь уже спускались с холма. Я попыталась встать, тело сопротивлялось этому и я упала, закрыла на мгновение глаза и провалилась в темноту.
– Как они, доктор? – услышала я голос генерала.
– Да они обе просто в рубашках родились, и наверное в бронебойных. Так скатиться с горы и не чего не сломать, это чудо и еще большее чудо остаться при этом живыми. Вы сами ведь видели, что случилось с собакой, примерно это же должно было случиться и с ними. А они просто отделались легкими синяками. Для чего то ж хранит вас Господь, девочки, я надеюсь вы оправдаете его надежды иначе ж зачем было сохранять вам жизнь.
Эти слова доктора меня заставили задуматься, ведь за последние несколько дней произошел ряд ситуаций с угрозой для жизни, в которых погибали люди, а я осталась живой и не один раз подряд. Для чего то ж Бог бережет меня, теперь бы понять это.
Следующие утро я начала с игры на пианино. Ко мне подсел дедушка Тензи и поставил перед мной ноты не известного произведения.
– Попробуй сыграть, – предложил он.
Я кивнула в знак согласия. Сначала я просто всматривалась в ноты их последовательность, старалась запомнить и представить, как они должны зазвучать. Потом начала играть. Сначала осторожно еле касаясь клавиш, очень хотелось сыграть правильно. Постепенно читая ноты я начала понимать и спокойно играть, не опасаясь, что где то собьюсь. Музыка стала звучать увереннее, она то нарастала, то затихала. У меня создалось впечатление, что она наполнила собой весь дом.
Ко мне подсела Лилия. Дедушка Тензи положил ей руки на плечи, как бы говоря, что не нужно играть сейчас совместно.
– Почему? – спросила она.
– Это партия для двух влюбленных, – и жестом попросил ее встать со стула. Встав она увидела, что рядом стоит Грегори.
– А понятно, для влюбленных, – немного грустно сказала она, уступая ему место.
Грегори подсел ко мне и присоединился к игре на пианино. Музыка стала еще наполнений, еще многогранней.
– Ты хорошо играешь, – мягко сказал он мне.
Я только улыбнулась, немного смущенно. Мы закончили играть произведение. В гостиной уже никого кроме нас не было. Грегори взял меня за руку и спросил: