— Не волнуйся, папа, — проговорила она, накрывая его своим пальто, — врач уже едет. Все будет хорошо.
Он снова попытался что-то сказать, и Флер не нужно было вникать в его бормотание, чтобы понять — он пытается сказать ей, что растения гораздо важнее. Она не стала просить его не думать о подобной ерунде, а легла рядом с ним на полу, крепко обняв, и зашептала:
— Прости меня, папа. Я больше никогда не буду лгать тебе, никогда…
Она повторяла эти слова, прижимая свою мокрую от слез щеку к его щеке, до тех пор, пока не приехала «скорая», потом отвечала на вопросы врача, беспомощно наблюдая, как медики ставят ему капельницу.
— Флер!
Она подскочила на месте, услышав за спиной голос Мэтта.
— Уходи, ты только расстроишь его еще больше.
— Извини, просто я увидел «скорую» и решил…
Он подумал, что что-то случилось с Томом! Флер протянула руку и погладила его плечо.
— Сердце?
— Удар, наверное. — Она резко отдернула руку. — Доволен? Ох, да закрой же ты дверь, ты погубишь все наши труды!
Флер имела в виду, что ему следует закрыть дверь, выйдя отсюда, однако Мэтью остался, и ей, несмотря ни на что, это было приятно. И когда он подошел к ней и взял ее за руку, она не стала его отталкивать. Так они и простояли все время, пока врачи хлопотали над отцом. Наконец один из них сказал ей:
— Теперь его можно везти в больницу. Вы едете с нами, мисс?
— Да, я поеду на «скорой».
— Я поеду за вами на своей машине, — проговорил Мэтт. — Тебя потом надо будет отвезти домой.
— Я шесть лет справлялась сама, без твоей помощи, обойдусь и на этот раз.
Она оттолкнула его и вышла следом за носилками с отцом, не оглядываясь.
Однажды он послушался ее, когда она просила его не вмешиваться, и то была его ошибка, повторять которую он больше не намерен. Он аккуратно закрыл за собой дверь теплицы и отправился в дом. Черный ход не был заперт, и Мэтт прошел на кухню, чтобы убедиться, что ничего не оставлено на зажженной плите или в духовке, что в гостиной не затоплен камин. Удостоверившись, что и в доме все в порядке, он почесал за ухом собаку, запер садовую дверь и в обход всего дома направился к своей машине. У главного входа он увидел какого-то человека с папкой в руках, который, видимо, только что позвонил в дверь и дожидался, пока ему откроют.
— Мистер Гилберт? — Поскольку Мэтт не ответил ему ни да, ни нет, он продолжил: — Я Дерек Мартин из компании «Мартин и Лорд». Я пришел оценить имущество по просьбе банка.
— Сейчас?
— Мисс Гилберт ожидает меня к девяти тридцати. Я, наверное, пришел немного раньше.
— У вас есть какое-нибудь удостоверение личности? Письмо с инструкциями от банка?
Тщательно проверив документы, Мэтт сказал:
— Мисс Гилберт пришлось срочно уехать. Вы должны будете осмотреть дом внутри или только все хозяйство снаружи?
— Я должен просто осмотреть дом, расположение комнат. Потом и участок тоже. Мы составим самый общий план владений — кто бы ни купил его, новый хозяин наверняка все снесет, чтобы построить что-нибудь другое.
Мэтт попытался позвонить Флер, чтобы узнать, что ему делать, но она, должно быть, уже была в больнице и оставила доступной на телефоне только свою голосовую почту. Если он не пустит оценщика на участок, это никак не улучшит отношения Флер с банком… Немного поколебавшись, Мэтт оставил ей сообщение и повел агента в дом.
Да, его мама была права. Дом Гилбертов мог бы стать уютным семейным гнездом. Большая кухня, гостиная с широкими французскими окнами, выходящими в сад, величественная столовая, где предки Флер давали свои знаменитые обеды, — даже отчетливые следы бедности и запустения не могли испортить очарования старинного дома.
— Ого, вот это действительно впечатляет, — проговорил агент.
На двери детской красовалось семейное древо Гилбертов, восходившее к началу девятнадцатого века. Мэтт подошел ближе. Последним добавлением на древе было имя его сына — работа Флер, он безошибочно узнал ее почерк. Разумеется, отцовская линия у Тома отсутствовала. Там не стояло его, Мэтью Хановера, имя.
— Так вы закончили с домом? — спросил он у оценщика.
— Да, план участка я взял из старых чертежей, но мне нужно осмотреть постройки. Тут, кажется, есть старинный амбар?