На выходе их уже ждали трое мужчин и женщина, по виду лет на десять старше Бенедикт. Все они были точно с такими же рюкзаками, как и Ник.
Нику пришлось представить коллегам Бенедикт.
– Познакомьтесь, пожалуйста, с новым членом нашей группы Бенедикт Вернон, – неохотно сказал он. Затем перечислил остальных: – Фабиан Росс – телеоператор канала «Дискавери», Эмма Фишер – доктор биологических наук Колумбийского университета, специалист по приматам. Марк Лонли – тележурналист и, наконец, Джек Майерс – путешественник, профессиональный дайвер, исследователь рыб.
– В частности, пираний, – добавил Марк с такой кровожадной улыбкой, что Бенедикт передернуло.
Поскольку он оказался единственным человеком, протянувшим ей руку, Бенедикт пришлось ее пожать.
– Очень приятно, – процедила сквозь зубы Эмма.
Она осмотрела Бенедикт с ног до головы – видимо, имя нового члена группы ей о многом сказало. В том числе и о том, каким образом она оказалась среди исследователей. Однако, как и Ник Фриман, Эмма не смогла угадать мотивов поступка Бенедикт. Зачем богатой холеной девочке понадобилось тащиться в джунгли? Да еще и в компании сумасшедших ученых, фанатов своего дела… Не лучше ли было бы отправиться на какие-нибудь экзотические острова с золотыми пляжами в компании таких же богатых отпрысков?
– Мне тоже, – с натянутой улыбкой ответила Бенедикт. Да, не такого приема она ожидала.
Впрочем, ей не было никакого дела до остальных членов группы. Главный объект ее внимания – Ник Фриман.
– Нам пора, – посмотрев на часы, сказал Марк.
Это был светловолосый мужчина, не особо привлекательный, с неправильными чертами лица, на котором выделялись большой нос и маленькие глазки. Из-за этой диспропорции создавалось впечатление, будто Марк очень злой и хитрый. Однако люди, хорошо знавшие его, утверждали, что более отзывчивого и доброго человека никогда не встречали.
Марк, Фабиан, Эмма, Ник и Джек направились к пикапу, водитель которого держал в руках табличку «Манаус».
Бенедикт поспешила за ними, хотя с двумя чемоданами, на высоких каблуках и в короткой юбке ей было жутко неудобно. Кроме того, в Рио было очень душно, и ее буквально обдавало жаром со всех сторон. Бенедикт уже проклинала Ника, из-за которого отправилась в это путешествие. Какого черта ей понадобилась его любовь? Ее внимания ежедневно добивались десятки мужчин, а она решила отомстить какому-то неудачнику!
Почему она не послушалась Патрицию? Подруга ведь сразу сказала, что ее план – полное безумие. Правда, Патриция объясняла поступок Бенедикт сумасшедшей влюбленностью, с чем сама Бенедикт была категорически не согласна. Как она может любить Фримана? Они ведь даже толком не были знакомы. Нет, она его презирала. А потому была оскорблена и задета его холодностью. Человек вроде него просто не имел права не замечать ее прелестей!
Аэропорт, в который они прибыли, имел всего одну взлетно-посадочную полосу. Бенедикт не сразу осознала, что развалюха, к которой они подъехали, и есть тот самый самолет, который доставит их в Манаус.
Когда ее попутчики начали ставить свои рюкзаки в грузовой отсек, Бенедикт пришла в ужас.
– Вы шутите? – громко, чтобы ее все услышали, спросила она, уперев руки в бока. Ее чемоданы одиноко стояли в пикапе.
– Бенедикт, поспеши! – полупрося-полуприказывая сказал Джек. – Пилот хочет поскорее вернуться в Рио. Его жена сегодня рожает.
– Что?! – воскликнула Бенедикт, не веря своим ушам. Мало того что они должны лететь на этой допотопной посудине, рискуя своими жизнями, так еще и за штурвалом будет находиться человек в неуравновешенном эмоциональном состоянии.
– Да, – радостно кивая головой и сияя белозубой улыбкой, подтвердил на корявом английском пилот. – Меня зовут Тонио Алонсо. Я быть ваш пилот до Манауса.
– Мы полетим на ЭТОМ? – Бенедикт указала на единственный самолет на полосе.
Тонио быстро кивнул.
– Я… я не полечу. Мы даже в воздух не поднимемся. Этому самолету, должно быть, лет пятьдесят.
– Бенедикт, успокойся. – Она повернула голову и увидела рядом с собой Ника. – Нам лететь всего два часа. Давай я помогу тебе донести вещи. Кстати, у тебя есть что-нибудь более подходящее для джунглей?
Бенедикт опустила глаза и посмотрела на свои босоножки из последней коллекции Джимми Чу. Тонкие черные ремешки сплетались в причудливый узор, обхватывая изящные ступни Бенедикт. Пятисантиметровый металлический каблук переливался в лучах полуденного солнца Рио.
– У меня полно вещей, – задиристо ответила она.
– Я заметил, – сдержав улыбку, ответил Ник.
Он вытащил из кузова ее чемоданы и потащил их в сторону самолета.
Бенедикт не сдвинулась с места. Она проследила взглядом, как Ник поставил ее вещи рядом с рюкзаками и с третьей попытки захлопнул крышку багажника.
Затем Ник обернулся к Бенедикт и с улыбкой поманил ее рукой.
– Ну же, не бойся. Все будет хорошо. Мне доводилось летать и на худших самолетах.
– Не удивляюсь, – хмыкнула Бенедикт, сделав несколько неуверенных шагов. После чего она снова остановилась и требовательно спросила: – Ты гарантируешь, что я доберусь до Манауса в целости и сохранности?
– Если тебе станет легче от моей гарантии, то да. Обещаю, что если сам буду цел и невредим, то и ты не пострадаешь.
Ответ Ника не удовлетворил Бенедикт, но она сочла за лучшее поспешить, потому что остальные члены группы уже недовольно переговаривались и хмурились, выглядывая в иллюминаторы.
8
Два часа до Манауса стали для Бенедикт и ее попутчиков настоящим кошмаром. Не прошло и двадцати минут, как Бенедикт почувствовала приступ тошноты и сильную головную боль. Она знала, что собой представляет воздушная болезнь, но никогда не сталкивалась с ней лично. Впрочем, Бенедикт никогда и не летала на самолете, который трясло, словно яблоню – в ураган. Казалось, их самолет – безвольный мотылек, швыряемый из стороны в сторону каждым порывом ветра.
– О боже, Ник, меня сейчас стошнит, – сказала она, закрыв рот ладонью.
– Не смей этого делать! – приказал тот, инстинктивно отодвинувшись.
– Возьми. – Эмма подала побледневшей Бенедикт бумажный пакет и брезгливо отвернулась.
Марк, Фабиан и Джек, как истинные джентльмены, сделали вид, что ничего не заметили. Впрочем, еще через пятнадцать минут игнорировать происходящее стало невозможно.
– Бенедикт, может, тебе стоит прилечь? – сочувственно спросил Марк.
Фабиан и Джек тем временем сооружали некое подобие кровати из пледов и подушек, найденных в салоне.
Ник помог Бенедикт лечь. Она одарила его благодарным взглядом, чувствуя, что тошнота сменилась непреодолимой сонливостью и апатией. Она закрыла глаза и начала мысленно молиться о том, чтобы они быстрее долетели до Манауса.
Когда Бенедикт открыла глаза, то увидела рядом с собой Ника. Она не сразу сообразила, где находится и почему лежит рядом с малознакомым мужчиной.
Ник проверил ее пульс. Затем заглянул ей в глаза. От пристального взгляда Фримана Бенедикт смутилась. Странное будоражащее чувство, вызванное близостью Ника, испугало ее. Бенедикт впервые чувствовала себя такой несуразной и нелепой рядом с мужчиной. Ей было стыдно перед ним, словно недомогание было какой-то грубой ошибкой, за которую следовало просить прощения.
– Как ты себя чувствуешь? – с искренней тревогой спросил он.
Смешанный аромат сигаретного дыма и мяты ударил ей в нос. Самое поразительное – он ей понравился. Вот как должен пахнуть настоящий мужчина – табак и свежесть травы. Никаких искусственных отдушек и одеколонов!
– Не знаю, – честно созналась Бенедикт.
Она приподнялась на локтях и осмотрелась.
– А где все?
– Ждут на улице.
– Они меня презирают, – с горечью произнесла Бенедикт. К глазам подступили слезы, и только сила воли сдержала рыдания.