– Я сам могу зайти в любой дом, какой захочу. – Палец Йена погрузился в ямку над ключицей Джулианы. – А почему ты до сих пор так тяжело дышишь, Принцесса?
Он оказался самым высокомерным и несносным человеком из всех, кого она встречала в своей жизни. Джулиана перехватила его руку, которая вновь двинулась в сторону лифа, и, превозмогая боль в ребрах, села.
– Я могу привести вас туда совершенно свободно, вам не придется прятаться. Вы сможете открыто войти в этот дом и находиться там столько, сколько вам нужно.
Нет, ей все-таки не следовало садиться. Теперь ее губы находились в нескольких дюймах от его губ. О боже, какие у него красивые губы.
Но только когда он не ухмыляется. А он в основном только и делал, что самодовольно ухмылялся.
– Отлично. Ты меня уговорила. А теперь скажи мне, кто же это.
– Нет. – Она не дурочка, и тут он ее не обведет вокруг пальца. – Я скажу вам, но только когда вы меня научите.
– Откуда мне знать, что ты не врешь?
– Потому что мне известно, как вы любите угрозы, и у меня нет желания узнать, приведете ли вы их в исполнение.
Йен встал так резко, что Джулиана упала бы с кровати, если бы он не придержал ее за плечо.
– Решено. Я буду тренировать тебя в течение недели. Но за успех не отвечаю.
– Согласна. – Джулиана спустила ноги с кровати. – Итак, с чего мы…
– Завтра вечером. – Рука, удерживавшая ее плечо, теперь коснулась подбородка Джулианы. – При дневном свете отдыхай при каждой возможности, ибо со следующей недели, Принцесса, твои вечера и ночи будут принадлежать мне.
Глава 7
Йен остановился в узком переулке и прислонил голову к стене дома. Если бы он задержался еще хоть на мгновение, он бы содрал с ее тела это проклятое чопорное платье.
После того как вскипевшая кровь наконец остыла, Йен тихо рассмеялся. Она все-таки остановила его. Она, принцесса, только что боролась с крысой из сточной канавы.
Вечер был теплым, поэтому Йен снял сюртук и перебросил его через плечо. Что же это за бумаги, которые она так сильно хочет заполучить, что согласна даже на воровство, только бы вернуть их? Может, письма к любовнику?
Улыбка исчезла с лица Йена.
Он вернулся к началу переулка, откуда просматривался дом принцессы. Через несколько минут оттуда вышел небольшой отряд солдат. По расписанию их смена закончилась. Джули хотя и беспокоилась за безопасность, но не принуждала своих подданных работать сверх положенного времени или две смены подряд.
Отлично.
Йен проследовал за ними в таверну, что находилась в нескольких кварталах от дома принцессы. Из темноты он наблюдал, как сначала они выпили по рюмочке, потом – по второй.
Один из охранников встал и ушел. После следующей рюмки ретировались еще двое. Похоже, у этих мужчин имелись семьи, или они отличались большей ответственностью.
Вскоре в таверне осталось трое.
У них пустые бумажники. Они пьяны. И много знают. Только этого Йен и ждал. Он зашел в таверну.
– Всем по рюмке за мой счет, – объявил Йен, бросив шляпу на стол. – Госпожа Удача была сегодня на моей стороне. – Он сел за стол вместе с солдатами, приняв свободную и расслабленную позу.
– Во что играешь, парень? – похлопал Йена по спине один из солдат.
Йен достал из кармана карту и резким движением бросил ее в пустую кружку охранника.
– Это, друзья мои, переодетый ангел, – подмигнул он мужчинам за столом. – В каком полку вы, ребята, служите? В девяносто пятом?
– Мы – не британцы, – выпрямился долговязый солдат. – Мы – из Ленории. Королевская гвардия Ленории.
– Это где-то на краю земли? – почесал живот Йен.
Солдаты перекинулись ошеломленными взглядами.
– Ленория – самая прекрасная страна в Европе.
– С самой прекрасной принцессой! – поднимая кружку, выкрикнул краснолицый солдат. – За наш священный долг!
– Вы охраняете принцессу? – переспросил Йен, обнаружив, как трудно ему симулировать необходимое восхищение. В конце концов, это те самые болваны, которые позволили ему проникнуть в дом.
– За Джулиану! – крикнул третий солдат.
– Так она хорошенькая? – уточнил Йен.
Охранники едва ли не сталкивали друг друга со скамейки, торопясь как можно точнее описать свою принцессу. Конечно, она была красивой, грациозной, доброй, великодушной, мудрой…
Ни один из них не назвал ее упрямой, вздорной или поразительно интригующей особой. И Йен снова почувствовал доброжелательное отношение к подвыпившим охранникам.