— А ты хорошо поработала, кукла.
От двусмысленной фразы (а этот паршивец вкладывал именно двусмысленный подтекст) Настя закатила глаза и поджала губы. Марк поднялся с места. Подойдя к девушке, он схватил ее за подбородок двумя пальцами. Она хотела скинуть его руку, но он надавил на ее подбородок до боли, вынуждая не отворачиваться. Наклонившись, едва ли не касаясь губами губ Насти, он сказал:
— В расчете ли мы, хм? Ты ошибаешься, кукла, все только начинается. Если хоть один человек, хоть одна шаболда, вроде тебя, спросит меня о Пепле, я придумаю более изощренный способ поиздеваться над тобой. Уж постарайся. И помни, что на гонку в воскресенье ты не идешь.
Марк похлопал Настю по щеке ладонью, она дернулась и оттолкнула его руки.
— Он пригласил меня! И если ты думаешь, что я стану слушать приказы больного ублюдка, вроде тебя, как собака, забудь. Мне нравится твой друг, или кто он для тебя — идол, Бог, любимый — плевать!
Марк медленно закивал:
— Ты права, ты не собака. Ты моя кукла Барби. И я хочу сломать тебя.
— Боже, лечись. Скинуться на лечение?
Настя нервно сдула прядку волос, упавшую на лицо, а Марк хрипло рассмеялся.
— Чаевые, которые тебе в трусики засовывают за хорошую работу ротиком, можешь оставить себе. До встречи!
И Марк ушел, тихо прикрывая за собой дверь, а Насте резко захотелось написать Пеплу. Она задалась большой целью — завоевать сердце гонщика, и ботаник ее не остановит.
Платье Насти
Марк
Погода не радовала. Холодный ветер забрался под черное худи, а на голову плюхнулись холодные капли дождя. Не долго апрель изобиловал теплыми деньками. У Марка сегодня четыре пары в универе, причем между первыми двумя перерыв аж в полтора часа. Он мог бы съездить домой, поесть нормальной еды, посмотреть очередную ерунду по телику, только отчим (ха, даже самому смешно называть так любовника матери) работал из дома. Его видеть Марк не хотел. Поэтому он купил латте и булочку, удовольствие от которой не получил никакого, и уселся на скамейку в глубине парка, где в такое время не было ни единой души. Еще его жутко бесил исходящий от одежды аромат порошка. Кукла как назло насыпала столько, что парня тошнило. Он не любил цветочные запахи, особенно лилий. Допив кофе, Марк бросил стаканчик в урну и нахохлился, как цыпленок, набросив на голову капюшон. Он уткнулся в телефон, пролистывая ленту в ВК. Хотел убить время перед парой по Литературоведению.
«Господи, вы все на одно лицо, как дешевые копии», — листая ленту однокурсниц, промелькнуло в голове, пока взгляд Марка не наткнулся на Настю. На ней было то самое платье, которое она надела утром. Именно на ней Марк отчего-то задержался, разглядывая милое личико, накрашенное сегодня минимально — лишь тушь и алая помада, выделяющая сочные губы. Она стояла у стены, обернувшись через плечо, и улыбалась. Внизу была подпись: «Очень вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь». Цитата из Золушки, мило. Это она подписала для него, или выпрашивает свидание с Пеплом? Марк хмыкнул и смахнул фотографию.
Рядом кто-то сел. Он даже не сразу заметил, лишь когда почувствовал пристальный взгляд на себе. Подняв взгляд, оглядел крепкого парня в кожаной куртке. Открытая шея вся была покрыта татуировками. На кадыке набит клинок. Голова короткострижена, на виске черными чернилами сияла монета с цифрой «13». Марк опустил взгляд на его руки, тату покрывают даже каждый палец.
— Здорова, Змей, — голос у него скрипучий, низкий. Он скривил тонкие губы в наглой ухмылке.
Марк напрягся, убрал телефон в карман и бросил:
— Здоровей видали!
— Мне говорили, что ты дерзкий. Пора бы языком между моих яиц поработать.
Из груди Марка вырвался смешок. Он этого наглеца видит впервые, но то, что тот знает его псевдоним — уже плохо. Его знают только единицы. Как же быстро расходятся слухи…
— Ты кто такой? — с улыбкой поинтересовался Марк.
— Серафим. Слыхал о таком? — парень хмыкнул, в зеленых глазах вспыхнуло удовлетворение, когда с губ Марка спала улыбка. — Слыхал, я так понимаю. Ну, тогда стало быть понимаешь, зачем я здесь?
— Не особо. Я в гонках не участвую, на стрелки, или как вы это называете, не хожу.