Я жду, пока гости разъедутся, когда замечаю приоткрытую дверь в старую часовню, стоявшую неподалеку. Это странно — ее уже давно не использовали. Крыша, сложенная из сплетенных ветвей дуба и лиан, давно обветшала, и только дефицит парковых садовников мешает снести ее и заменить новой изящной ротондой.
Я тихонько вхожу внутрь. Здесь никого, но зато сдвинуты плети хмеля и дикого винограда с резной панели на стене, открывавшей, как я знаю, один из потайных ходов. Я обнаружила его случайно, спасаясь из библиотеки от весьма назойливого внимания приятелей Эриха.
Осторожно нажав на резную панель, я скользнула внутрь и пошла по длинному земляному коридору. Воздух здесь был довольно затхлым, но сквозь щели пробиваются отголоски голосов. Подойдя к двери в библиотеку, я вдруг слышу голоса где-то слева за стеной. Прижимаю ухо к стене и прислушиваюсь.
— Ты не понимаешь, о чем просишь! — голос короля звучит глухо, но твердо. — Это не просто предложение — это ультиматум.
— Ультиматум?! — Изабелла всхлипывает. — Отец, ты говоришь так, будто меня продают на рынке!
— А ты думала, что все это — шутки? — Аларих повышает голос. — Твои выходки, твой отказ от всех достойных женихов… Ты сама загнала нас в эту ловушку.
— Но Царикхан! — в ее голосе звучит паника. — Они же дикари! Говорят, они едят человечину, держат рабов, у них по десять жен на каждого вождя! Ты хочешь, чтобы я стала одной из них?! Папочка, разве ты меня не любишь больше?
Король тяжело опускается в кресло.
— Конечно, люблю, Изабелла. Но ты должна понять: у нас нет выбора. Вчера на аудиенции Первый Вождь ясно дал понять: либо ты едешь с ним — либо его союзниками будем не мы. Его дары… они в три раза превышают сумму оставшихся контрибуций. Если мы откажемся, в союзе с тем же Вальденом он разорвет нас, как волк ягненка. Думаешь, вальденцы откажутся от такого предложения? Или бордонцы?
— Значит, ты продаешь меня?! — ее голос дрожит. — За камни и жемчуг?!
— Я спасаю королевство! — орет король, и я слышу громкий стук — похоже, что кулаком по столу. — Если бы я мог продать себя — продал бы! Но ему нужна именно ты. Принцесса Эридании. Знак покорности и союза.
За стеной повисает тяжелая пауза. Я слышу, как Изабелла всхлипывает, пытаясь взять себя в руки.
— Отец… — ее голос становится тише, почти вкрадчивым. — А если… если есть другой выход?
— Какой? — в его тоне сквозит раздражение.
— Ну… — она мнется, подбирая слова. — Если ему нужна принцесса… Почему именно я? Ты ведь можешь… признать Кору.
Король замолкает. Я чувствую, как внутри все сжимается.
— Она ведь тоже твоя дочь, — быстро говорит Изабелла. — По крови. Да, неофициально, но все это знают. Ты сам говорил, что она похожа на тебя. И она умная, образованная — куда умнее меня. Пусть она едет. Ты официально признаешь ее, и все — проблема решена.
«Ну, конечно. Теперь я и умная, и образованная…».
Король вздыхает.
— Ты думаешь, это так просто? — его голос звучит устало. — Внезапно призна́ть совершеннолетнего бастарда — значит подорвать доверие к трону. Это скандал, бунт, недовольство знати…
— А возможная война с Царикханом — не скандал?! — она почти кричит. — Отец, пожалуйста! Я не могу туда поехать! Я умру там! А она… она привыкла быть изгоем. Для нее это будет не так страшно. И, кстати, она так мило танцевала с этим дикарем вчера на балу…
«С вонючим дикарем-людоедом, хотела сказать, да, сестренка?». Невольно вспоминаю аромат сандала и лимона…
Король молчит долго. Так долго, что я начинаю бояться, что он согласится.
И он соглашается.
— Хорошо. Вечером на балу я признаю Корделию своей дочерью и эриданской принцессой. А послезавтра она отправится в Царикхан на отбор невест для их Первого Вождя.
Второй день бала открывается не менее торжественно — фанфары, сверкающие люстры, шелест шелковых платьев. Гости собрались в тронном зале, еще не зная, что их ждет.
Я — знаю.
Не только по подслушанному разговору, но и по тому несомненному факту, что за пару часов до вечернего бала в мою комнату врываются с десяток незнакомых мне в лицо служанок во главе со знакомой старшей фрейлиной королевы, и принимаются приводить меня «в порядок». В том числе, наряжая в традиционные цвета королевской семьи — красный и золотой. Причем первый, будучи еще и национальным цветом Царикхана, явно доминирует.