— Где ты ее раздобыла? — интересуюсь я, укладываясь на свою половину кровати.
Раздеваться она даже не думает. Я тоже не спешу — не время ее смущать.
— В доме боли, — со спокойным безразличием в голосе отвечает Кора, укладываясь рядом. Она старается не прикасаться ко мне, но и не отталкивает. — Она помогла мне там всех убить.
Я сразу вспоминаю доклад ищейки. Значит, она все же на самом деле была там?!!
— У некоей Саффир? — спрашиваю я, тут же мысленно ругая себя.
«Идиот, напоминать ей о таком!».
— Откуда ты знаешь? — внезапно встрепенувшись и приподнявшись на локте, спрашивает Кора.
— Искал тебя. Ищейка сказал, что тебя… ей продали. А потом… что ты погибла там…
Некоторое время я слышу лишь ее прерывистое дыхание. А затем:
— Если бы не Подружка, так бы оно и было.
И больше ни слова.
Поздней ночью я просыпаюсь. Привычка спать чутко не раз меня выручала. Но в этот раз… В этот раз она сработала на то, что темноволосая головка незаметно для себя переместилась на мое плечо, а тонкая рука устроилась поперек моего живота. Проснувшись, я не решаюсь лишний раз пошевелиться.
Лишь улыбка расплывается на моих губах, едва ли не помимо воли.
Глава 32_2
Корделия
Спустя несколько дней, успешно пройдя перед воротами проверку стражей, мы с Крис входим в большой зал на втором этаже богатого дома дожа. Нас встречает негромкая музыка, дым благовоний, мерцание факелов, смех и негромкие голоса гостей. Воздух будто бы густеет от ароматов вина, жгучих специй и чего‑то еще, едва уловимого, тревожного. Свет приглушен, но блики от украшений и нарядов скользят по стенам, как живые змеи. С одной стороны задрапирован невысокий помост — место, где танцовщицы, в том числе и мы, будут выступать для этих поганых извращенцев.
Нашу цель я уже вижу — мерзкая улыбочка, потные руки, дорогой халат. Встречает особо важных гостей в глубине зала. Даже Архат казался не столь противным.
В глубине груди поднимается волнение, но не страх: с Подружкой, лежащей у меня на плечах экзотическим шарфиком, ничего не страшно. Да и Джагар остался снаружи, на всякий случай. Понимаю, что, пойди что не так, и вытаскивать придется скорее его, чем нас. А все же на душе как-то теплее…
Крис выходит первой из нас, сменив стайку полуголых красавиц-рабынь — их явно выпускали «для разогрева». Ее танец — огненный, соблазнительный, гипнотический — ожидаемо приковывает к ней все взгляды. Я вижу, как и сам дож из глубины зала не может оторвать от нее глаз. Отлично. Все идет по плану.
После Крис наступает моя очередь. Я выхожу на импровизированную сцену. В зале стихают разговоры. Чувствую на себе десятки мужских взглядов — любопытных, оценивающих, жадных. Но сегодня я не жертва. Я охотница.
Подружка обвивает мое плечо, ее чешуя мерцает в свете ламп. Я начинаю двигаться. Сначало плавно. У меня нет цели полностью повторить тот танец, что у меня получился дома сам собою. В чем-то снова импровизирую. Важен лишь общий смысл, лишь ритм, лишь полет. Движения становятся резче, быстрее.
Краем глаза я замечаю, что Крис уже отошла в сторону. Она потихоньку движется вдоль стены, к нише, где должен быть спрятан кинжал. Еще немного — и она его заберет.
Но вдруг…
— А поди-ка сюда, красавица, — раздается ленивый голос.
Я оборачиваюсь. У самого помоста, заменяющего сцену, в массивном кресле, развалился довольно полный, молодой мужчина. Он смотрит на меня с легкой насмешкой, поигрывая бокалом вина. Его взгляд скользит по моему наряду, задерживается на маске, на змее, обвившей мою руку. Его лицо тоже скрыто черной полумаской, богато расшитый халат небрежно распахнут. И я невольно вздрагиваю, вдруг вспомнив ту ночь в доме Саффир…
Но отказаться нельзя. Это вызовет подозрения. А Крис еще не готова.
Я призывно улыбаюсь и подхожу ближе. В танце склоняюсь к нему, почти касаясь плеча, но сохраняя дистанцию. Он протягивает руку, будто хочет коснуться моей маски, но я плавно отступаю, продолжая движение.
Он усмехается, но в глазах — что‑то серьезное. Не задевая тела змеи, он вдруг захватывает меня за легкий подол прозрачной верхней юбки, настойчиво тянет к себе. Я вынужденно подчиняюсь, лихорадочно думая, как избавиться от этого нахала, и вдруг слышу его шепот:
— Не ешь и не пей ничего здесь, детка. И не подходи к окну, прикрытому синей шторой.
Я замираю на мгновение, но тут же заставляю себя продолжить танец. Сердце бьется чаще. Что это? Предупреждение? Ловушка? Помощь?
— Почему? — едва слышно спрашиваю я, не переставая улыбаться и двигаться в ритме музыки.