Он чуть склоняет голову, глаза сверкают из-под маски. Одною рукой он лихо перехватывает меня за талию и усаживает к себе на колени. Хм, странно: твердые мышцы его бедер как-то слабо сочетаются с рыхлым животом и пухлыми щеками…
— Ха-ха, Сарен! Да ты, приятель, решил сразу перейти к десерту, даже не отведав закуски, — раздается голос дожа.
— Надеюсь, наш гостеприимный хозяин простит меня за это, — широко улыбаясь, отвечает Сарен.
— Развлекайся на здоровье! — добродушно машет ему дож, вдыхая кальянный дым. —Эй, тогда верните на сцену предыдущую пташку. Ту, что в красном!
Да что он творит, этот наглец! Весь план же летит ослу под хвост!
— Потому что скоро всем здесь будет не до вас, когда одной властной свиньей станет меньше, — улыбаясь мне прямо в лицо и перебирая в руке прядь волос, полушепотом говорит наглец. — Тебя хозяин заставляет танцевать со змеей? Избавить от нее?
— Еще чего, она моя, — возмущенно шепчу я в ответ явному «конкуренту». Принесла же его нелегкая! — И с заколками осторожней, а то ненароком умрешь раньше дожа.
Он понимающе отводит руку от моих волос, не переставая белозубо улыбаться. Переводит ее мне на спину, начиная легонько поглаживать. Хотя теперь я уже знаю, что это притворство, но его самоуверенность все равно бесит!
— Значит, не у нас одних он в печенках сидит, — продолжает он нашу странную беседу, которая со стороны явно выглядит совсем по-иному. — Теперь узнал тебя, мертан. Извини, что перебил заработок. Но все уже решено.
Крис, вернувшаяся на сцену, уже бросает на меня вопросительные взгляды, явно не зная, на что решиться — завершить дело и уходить с шумом, или отказаться от затеи. Да уж, такую ситуацию наши с ней условные знаки не предусматривали…
— Мне надо предупредить подругу, — шепчу я ему на ухо, будто склонившись в томном поцелуе.
Он в тот же миг легко скидывает меня с колен, подталкивает к сцене:
— А ну, покажите, на что вы способны вдвоем, крошки!
— Нас опередили, — успеваю я шепнуть в танце Крис. — Держись подальше от окон.
И почти сразу же после этого раздается звон разбитого стекла, и внутрь влетает камень, обернутый чем-то.
Звон эхом отдается в зале, и все взгляды мгновенно обращаются к окну с синей шторой — той самой, о которой предупредил меня Сарен. Дож делает знак одному из стражей — поднять «посылку».
Но внезапно ткань рвется, в проем врывается порыв ночного ветра и еще какой-то сосуд, разнося клубы дыма и странный горьковатый запах.
Из пролома в окне появляются силуэты — четверо в темных плащах, лица скрыты масками. В руках — короткие арбалеты. Все замирает на долю секунды, а затем раздается очередь выстрелов.
Стрелы летят точно — одна впивается в плечо ближайшего личного стража, другая пробивает грудь самого дожа. Тот отшатывается, хватается за грудь, но не успевает издать ни звука: третий выстрел попадает прямо в горло. Он оседает в своем кресле, кровь струится по расшитому золотом халату.
— Нападение! — кричит кто‑то.
Паника охватывает зал мгновенно. Гости вскакивают, опрокидывая столы, бросаются к дверям, толкаясь и крича. Слуги мечутся между опрокинутыми креслами, женщины визжат, кто‑то пытается спрятаться под столиками с напитками и закусками.
Сарен, больше не улыбаясь, резко встает с кресла и громко, властно бросает:
— Никому не дергаться! Это дело Круга Мечей! Никто не покинет зал, пока мы не позволим!
Его сильный голос перекрывает шум. Несколько гостей замирают, растерянно оглядываясь. Охрана дожа, опомнившись, бросается к окнам и дверям, но их уже встречают убийцы, спустившиеся с крыши, еще один перепрыгивает с карниза на балкон и врывается внутрь через другую дверь.
Один из убийц подбегает к телу дожа. Кидает быстрый взгляд на стрелу, пробившую горло, затем наклоняется и что‑то вкладывает в ладонь мертвеца. Я успеваю заметить блеск металла — какой‑то знак? Печать?
Тем временем Сарен делает знак рукой — и из тени у колонн выступают еще четверо в одежде стражей, явно тоже его люди. Они быстро берут под контроль выходы, перекрывают доступ к окнам.
— Стража! — орет один из уцелевших телохранителей дожа. — Взять их!
Но нападавшие не собираются сражаться честно. Один из них резко вскидывает руку — в воздух взлетает дымовая шашка. Густой белый дым заполняет половину зала, скрывая фигуры убийц. Кто‑то кашляет, кто‑то кричит. В этом хаосе нападающие постепенно отступают к окну, один за другим исчезают в проеме. А злополучная стража дожа остается лежать на полу, истекая кровью. Последний из напавших бросает еще одну шашку — и вот уже весь зал застлан дымом, слышны только крики, топот ног, звон разбитой посуды.