Вождь представляет мне и оставшихся двоих:
— Это Алтан, тоже мой близкий друг и соратник.
Суровый воин со небольшим шрамом на щеке и внимательным взглядом слегка наклоняет голову.
— А это его младший брат Шоно. И тоже мой друг, конечно.
Молодой царикханец с чуть раскосыми серыми глазами тоже кивает мне с доброй улыбкой.
— Мне очень приятно, — вежливо произношу я.
— Корделия, можете обращаться и к ним тоже, не смущаясь, по любым вопросам, — заявляет Джагар. — Особенно если меня нет рядом.
Балур снимает пробу из душистого котелка, с наслаждением причмокивает.
— Не распробовал что-то, надо бы еще, — произносит он, и снова тянется к котлу со своей большой ложкой. И получает по руке от Алтана.
— А ну, давай на всех клади, хитрый лис. Не распробовал он…
Джагар тоже наполняет две плошки горячей душистой похлебкой. Одну протягивает мне, садится рядом.
— Это простое блюдо, — говорит он. — Сушеное мясо, крупы, травы. Ничего изысканного.
— Лучше, чем придворные деликатесы, — отвечаю я, попробовав и невольно улыбаясь. — Там всегда было слишком много приправ, чтобы скрыть вкус настоящей еды.
Он усмехается.
— Значит, у нас есть кое‑что общее. Я тоже не люблю излишеств.
Мы едим молча. Тепло от похлебки проникает внутрь, успокаивая.
Вокруг — лес, тишина, только треск костра и приглушенные голоса царикханцев. Они говорят между собой по-эридански, кто как умеет, и я понимаю, что это наверняка из-за приказа вождя. И, тем не менее, для меня. Приятно.
Вспоминаю дворец: его роскошь, бесконечные церемонии, лицемерие придворных. Здесь все иначе. Проще. Если бы не обстоятельства, направившие меня в этот путь, пожалуй, мне бы даже понравилось.
— Почему вы решили подарить мне кинжал? — спрашиваю я у Джагара, когда голод немного утихает.
Он откладывает плошку, смотрит на меня серьезно.
— Кинжал — символ доверия. В Царикхане женщина, получившая оружие от мужчины, становится под его защиту. Но и сама обретает силу. Я хотел, чтобы вы знали: вы не пленница. Вы — моя невеста, и ваша воля для меня важна.
Я задумываюсь над его словами. Они звучат вроде бы искренне.
— А если я решу уйти? — задаю я вопрос, который давно вертится на языке.
Он не удивляется. Не хмурится. Просто отвечает:
— Тогда я дам вам подменную лошадь, припасы и провожу до ближайшей безопасной деревни. Но сначала — выслушаю. Потому что решение, принятое в гневе или страхе, редко бывает верным.
Я смотрю на него. В его взгляде — ни угрозы, ни ультиматума. Только твердость и… уважение.
— Спасибо, — тихо говорю я.
Он кивает.
— Идемте спать, Корделия. Завтра снова в путь.
Он ведет меня за руку к нашему общему шатру, но я больше не боюсь.
Первой забираюсь в шатер, укладываюсь слева, не раздеваясь, на мягкие шкуры. Внутри палатка выглядит больше и уютней, чем снаружи. Джагар залезает следом, и занавешивает вход какой-то тонкой тканью. «От насекомых», — поясняет он.
Надо же! Что-то я у нас в Эридании о таком даже не слышала. «М-да, кто еще тут дикари…», — невольно вспоминаю я принца Эриха и его приятелей.
Какое-то время я еще слышу комариный писк, затем вижу легкий свет, исходящий от руки Джагара, освещающий палатку, и писк внутри шатра затихает. «Он еще и маг?» — с удивлением и легкой завистью думаю я. Вождь ложится справа от меня, даже не прикасаясь. И уже через несколько минут я слышу его ровное дыхание.
Снаружи доносится шепот ветра, треск костра, редкие голоса. Я закрываю глаза, пытаясь унять тревогу. Вдруг понимаю, что подаренный кинжал, который я собиралась взять с собой спать, так и остался в седельной сумке у входа. Я совсем про него забыла…
И впервые за долгое время чувствую надежду: возможно, этот путь — не наказание. Возможно, это шанс.
Глава 7
Корделия
Утро встречает меня прохладой и птичьим щебетом. Просыпаюсь — в шатре никого. Я невредима. Никто меня и пальцем не тронул. Сонно протираю глаза, выбираюсь наружу.
Вождь сидит у костра, сам помешивает что‑то в котелке. От запаха сытной пшеничной каши сразу просыпается аппетит.
— Светлого утра, — говорит он, не оборачиваясь. — Каша почти готова. Хотите чаю?
— С удовольствием, — отвечаю, потягиваясь. — Вы рано встали.
— Привычка. В походе рассвет — лучшее время для сборов.
Он наливает мне чай из котелка в глиняную кружку, протягивает плошку с кашей. Я сажусь рядом, грею ладони о горячую посуду — утро сегодня выдалось прохладным. Воздух свежий, прозрачный — ни намека на городскую липкую духоту.