— До моря еще далеко? — спрашиваю, приглядываясь к горизонту.
— Дня через четыре доберемся до Альтариса, — отвечает Джагар. — Там пересядем на корабль.
Альтарис. Южный порт. Звучит как обещание новой жизни.
После завтрака сворачиваем лагерь быстро, без суеты. Каждый знает свое дело: кто‑то собирает шатер, кто‑то проверяет седла. Замечаю краем глаза, что Джагар тоже не чурается простой работы. Я лишь ухаживаю за Молнией — уже привычно. Ласково провожу рукой по ее шее, седлаю, проверяю подпругу. Джагар наблюдает краем глаза, но не вмешивается.
Дорога тянется долго. Летнее солнце поднимается выше, немного даже жарит спину. Мы двигаемся вдоль лесистых холмов, изредка отвлекаясь на поиск ручьев, чтобы напоить лошадей. Царикханцы не торопятся, но и не теряют времени: короткие привалы, четкие команды, никаких пустых разговоров.
Замечаю, что они избегают постоялых дворов, деревень. Ночуем в поле, под открытым небом, или в лесу — всегда вдали от людских глаз.
— Почему мы не останавливаемся в поселениях? — не выдерживаю, когда в третий раз разбиваем лагерь на ночь в безлюдной долине.
Джагар, натягивающий веревки шатра, оборачивается:
— В дороге безопасность — прежде всего. В чужих стенах никогда не знаешь, кто рядом. А здесь… — он обводит взглядом равнину, — здесь мы сами себе хозяева.
Киваю. Понимаю. Это не подозрительность — лишь расчет. Вспоминая взгляды, которыми окидывали на балу царикханцев и их дары, соглашаюсь мысленно, что он прав.
Первоначальная мысль — сбежать, едва подвернется возможность — уже как-то утрачивает понемногу свой смысл. И благополучно задвигается на задний план.
К следующему вечеру, когда солнце уже касается вершин далекого хвойного бора, впереди неожиданно выплывают мачты. Альтарис раскинулся на холмистом мысу: небольшие белые дома, крепостные стены, портовая суета.
Мы подъезжаем к городу, но не въезжаем в ворота — останавливаемся на окраине, у рощи старых дубов. Джагар отправляет Шоно с двумя воинами за припасами и новостями, а остальные привычно разводят костры.
Вечереет. Я сижу у огня, наслаждаюсь теплом и отсутствием комаров — от дыма они разлетелись прочь. Рядом — Джагар и его ближайшие соратники: Балур, Алтан, Эрдэн. Они не спешат расходиться, и я решаюсь задать вопрос, давно вертящийся на языке.
— Скажите… — начинаю осторожно, — а правда, что в Царикхане можно иметь сколько угодно жен?
Алтан фыркает, Балур усмехается. Джагар лишь приподнимает бровь.
— Да, — отвечает Алтан. — А зачем много?
— Ну… — я вдруг смущаюсь. — У нас многоженство осуждается. И не уверена, что могу такое принять.
— Лично я слышал максимум о трех, — откликается Балур. — Причем, эти трое были сестрами, тройняшками. С детства не привыкли делить игрушки, они всегда были общими. Вот и в мужчину все в одного влюбились. Не уверен, что его можно считать таким уж счастливчиком.
— У нашего с Джагаром отца было два жена, — добавляет Эрдэн. — И наши матери тоже быть сестры. А кому плохо, если муж готов любить и заботиться сразу две? Разве лучше, чтобы одна страдать от зависть и ревность? Ведь минали все равно одна… Так, брат?
— Шел бы ты дров еще нарубил, — не отвечая на вопрос, говорит ему Джагар. — На всю ночь этих веток не хватит.
Я же задумываюсь. Если Царикхан хотел династического брака с Эриданской принцессой, то к чему тогда этот Отбор? Не проще ли — и логичней — было бы просто предложить Изабелле руку и сердце? А если принципиален именно выбор невест из числа многих — то зачем ехать за ней самому? Разошли приглашения с дарами — и выбирай спокойно у себя дома. Из тех, кто польстится. Ну, и главное, непохоже, чтобы он хоть сколько-то огорчился от замены красавицы Изабеллы на такую простую меня. А ведь участие в Отборе даже не предполагает приданого… То-то, наверное, новоявленный папочка обрадовался двойной экономии!
— А как обычно проходит Отбор? — не удерживаюсь от следующего вопроса.
— Ну, обязательное испытание только одно, — просто отвечает Балур. — Да оно и не испытание вовсе. Так, общий выезд невест… И, если после него Первый Вождь объявляет избранницу своего сердца, Отбор на этом и заканчивается. Правда, по традиции, чем раньше завершен Отбор, тем больше отступные дары тем девушкам, кто не был избран. Так что, хотя бы еще несколько испытаний обычно проводят. Если невеста откажется от участия сама — отступные дары ей, конечно, не полагаются.
Крам глаза бросаю взгляд на Джагара — это вообще нормально, что мы при нем это обсуждаем? Судя по невозмутимому лицу — нормально.