Однако, к вечеру третьего дня сил больше не остается. Не могу больше терпеть и выбираюсь на палубу. Не по-летнему холодный соленый ветер бьет в лицо, и меня тут же скручивает в три погибели. Желудок больше не выдерживает, и выбрасывает содержимое за борт.
Я стою, опершись о борт, задыхаясь, сжимая пальцами дерево так, что белеют костяшки. Стыд жжет изнутри, и я лишь надеюсь, что никто не увидит меня в таком состоянии.
— Корделия!
«О нет!». Я не замечаю, как Джагар оказывается рядом. Его голос звучит резко, почти сердито. Я пытаюсь выпрямиться, сделать вид, что все в порядке, но внезапный новый приступ заставляет меня согнуться пополам и снова перевалиться через борт.
— Почему ты не сказала? — он мягко поддерживает меня за талию, стараясь не давить на живот.
— Я… справлюсь… — выдавливаю из себя я, чувствуя, как горят щеки от стыда и унижения. — Уйди, пожалуйста.
— Справишься? — он не оставляет меня. Лишь чувствую, как его пальцы аккуратно убирают назад мои грязные и спутанные волосы, гладят меня по голове. — С морской болезнью не «справляются». Ее либо предупреждают, либо терпят. И ты выбрала второе. Глупо.
В его голосе не слышно злобы, только мягкий упрек. Он дожидается до конца, пока мне не становится чуть легче, и поднимает на руки. Отпускает лишь в каюте, на койку. Вытирает мне лицо влажным полотенцем. И через несколько секунд вновь оказывается рядом со мной с кружкой дымящегося отвара.
— Пей, — Джагар подносит кружку к моим губам, осторожно придерживая мой затылок. — Это помогает от морской болезни. Только маленькими глотками.
Запах у отвара резкий, травяной, но не противный. Я делаю глоток — сладковатое тепло разливается по горлу, немного успокоив тошноту.
— Что это? — спрашиваю я, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Сбор из мяты, степного чая и еще пары трав. Тебе бы это выпить сразу, как начало тошнить, а не прятаться тут одной… Мы даже Молнию твою напоили. А то вся в хозяйку — слишком гордая, чтобы казаться слабой…
Я наконец поднимаю взгляд. В его серых глазах нет насмешки — только забота, почти что… нежность?.. Теперь, когда мне немного легче, вдруг осознаю, что его прикосновения мне не неприятны. Даже наоборот…
— Я не хотела быть слабой, — признаюсь я тихо.
— Ты не слабая. Кто угодно, но только не ты, — произносит он с чувством. И тут же, будто смутившись собственного порыва, отстраняется от меня.
— Непогода скоро отступит, сможешь выйти на свежий воздух. И если снова станет плохо — зови. Без стеснения. Я велю коку, он принесет еще отвара.
И уходит.
Дорогие друзья!
Всех с Наступившим Новым Годом! И пусть лошадка — хозяйка года — принесет вам удачу, ведь с нею приложится все остальное! Всех вас люблю!
Глава 8_1
Джагар
Едва мы покидаем дворец короля Алариха, как мои ближники резко перестают скрывать недоумение. Ожидаемо, впрочем.
Уже на первом привале Балур, не церемонясь, бросает мне в лицо:
— Джей, объясни‑ка нам, зачем ты согласился на эту подмену? Все же шло по плану: Изабелла, дары, Отбор, династический союз. Начнут кочевряжиться — им козье гузно, а мы домой. А теперь что?
Алтан кивает, подперев подбородок кулаком:
— Я тоже думал, что цель нашей поездки — удовлетворить старческий каприз Тсарис. Зачем тебе понадобилась эта… девушка?
Я молчу, глядя на пламя. Говорить слишком прямо — не всегда значит резать по живому.
— Я просто не мог оставить ее там, в этом гадюшнике. У нас ей по-любому будет лучше.
Балур хмыкает недоверчиво:
— Лучше? Ей? Принцессе, привыкшей к шелкам и придворным поклонам?
— Она не слишком-то похожа на принцессу, — возражаю я. — И это хорошо. В ней нет фальши.
Шоно, до того молча слушавший, вдруг улыбается:
— А мне она нравится. Глаза честные. И с лошадью обращается, как своя.
Остальные трое друзей переглядываются между собой, смотрят на нас с Шоно, как на пару идиотов. Один из которых, правда, их Первый Вождь…
По мере того, как мы продвигаемся на юг, я все чаще замечаю за Корделией то, что не увидел бы поверхностный наблюдатель.
Она не жалуется на усталость, хотя к концу дня явно выбивается из сил. Не требует особого внимания, напротив, сама ухаживает за лошадью, держит в порядке подпругу, чистит шерсть и копыта. Когда мы разбиваем лагерь, не стоит в стороне — помогает, хоть с непривычки и неловко.