— Кора…
Кора… А для меня — лишь Корделия…
Впрочем, почему меня это должно беспокоить? Так ей даже проще будет найти себе достойного мужа после Отбора…
Именно Шоно она почему-то предпочитает спросить о моей магии. Судорожно думаю, когда же я успел перед ней проколоться. Оказалось, в палатке, привычно развеивая насекомых перед сном. «Вот верблюжье дерьмо!». Он рассказывает ей, что основным признаком магии у нас являются ярко-голубые глаза.
— Как у Эрдэна? — спрашивает она.
Шоно кивает, подтверждая догадку Корделии:
— Да, как у Эрдэна. Голубые глаза — первый знак. Но не единственный. Магия — не только дар, но и ответственность. Ее нельзя выбрать, нельзя унаследовать. Она сама находит носителя. И, из двух братьев, магия выбрала Джагара.
Она задумчиво глядит на Эрдэна, который в этот момент упражняется с мечом на корме. Его движения четкие, отточенные — ни тени сомнения, ни капли суеты. А вот полуголым это делать, вообще-то, необязательно.
— Значит, он мог бы тоже… обладать силой? — тихо спрашивает она.
— Мог, — отвечает Шоно. — Но природа распорядилась иначе. И Эрдэн не в обиде. Он стал великим воином. Джагар — тем, кто видит больше остальных. И оба служат Царикхану. Каждый — своим путем.
Я стою в тени, слушая их разговор. Не вмешиваюсь. Мне любопытно, как Корделия воспринимает эту правду о нас — о нашем мире, который половина жителей континента презирает, а другие — ничего не знают о нас.
— А как это… чувствовать магию? — спрашивает она Шоно.
— Увы, я этого не знаю, — с легкой грустью покачивает он головой.
Глава 8_2
Джагар
Спустя два с половиной месяца относительно спокойного плавания, мы, наконец-то, приближаемся к родному континенту. Остается эстримское течение. И Сария.
На следующее утро, едва солнце успевает позолотить гребни волн, ко мне подходит капитан Жано. Его обычно невозмутимое лицо напряжено, а в глазах читается тревога.
— Господин Джагар, — тихо произносит он, кивая в сторону горизонта, и протягивая мне свою подзорную трубу, — взгляните‑ка туда.
Я всматриваюсь. В легкой дымке, чуть левее нашего курса, виднеется силуэт корабля. Обычный парусник — если бы не одно «но»: он держится на той же дистанции, что и вчера.
— Следит, — констатирую я.
— И не один, — добавляет капитан, понизив голос. — Вон там, за тем мысом, еще два. Я заприметил их на рассвете. Похоже, это разведка. Они пока не атакуют — примериваются.
Внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. Пираты. И, кажется, не просто разбойники с прибрежных скал, охотящиеся по одиночке. Это эскадра. Хорошо организованная, терпеливая. Они ждали, пока мы удалимся от торговых путей, пока ветер станет попутным для них…
Но главный вопрос — знают они или не знают, на кого нападают…
— Поднять все паруса! — орет капитан, уже не таясь. — Гребцы — по местам! Всем занять свои позиции! Боевая готовность!
Через час небо чернеет от чужих парусов. Три боевых шебеки… нет, пять! — окружают нас полукольцом, отрезая путь к мелководью. На их бортах уже виднеются фигуры с крючьями и абордажными саблями. Но атака пока не начинается.
Они кружат, как волки вокруг стада, выискивая слабину. Один из кораблей резко сближается, их главный выкрикивает что‑то на ломаном сарийском — требование сдаться и отдать все содержимое трюма.
Я усмехаюсь.
— Они проверяют, — бросаю я Балуру. — Хотят понять, стоит ли связываться.
— Пусть попробуют, — оскаливается он, проверяя заточку меча.
— Капитан! Всех в трюм, на палубе — только мои люди! — кричу я.
Первый крюк с грохотом впивается в наш борт — и тут же следует ответ. Наша «торговая» галера ударяет дружным залпом второго ряда пушек с правого борта, сбивая пиратов с палубы. В ответ — вопли раненых, ругань, но уже без прежней уверенности.
— Не ждали, дети шакала! — кричит Алтан на царикханском, помогая поджигать следующий фитиль.
Но еще штук пятьдесят крюков вонзаются в наш борт… Перекидываются доски…
Я ищу глазами их командира. Он стоит на корме флагманской шебеки, в черном плаще, с золотой цепью на шее. Наблюдает. Оценивает.
Когда наши взгляды встречаются, он поднимает руку.
— Сдавайтесь! —кричит он по-сарийски. — И останетесь живы!
Я смеюсь в ответ:
— Ты опоздал лет на двадцать, чтобы учить меня сдаваться!
И бросаюсь вперед.
Схватка становится жаркой, но недолгой. Пираты, привыкшие к легким победам, явно не ожидают такого отпора. Их первая волна откатывается, оставляя на палубе несколько десятков тел. Мало. Слишком мало.
Балур, орудуя двумя своими мечами, смеется: