— Ой, не строй из себя невинность! — фыркает София. — Все знают, кем была твоя мамаша. Простая служанка, которая позволила себе слишком много. Ей лишь раз повезло, раздвинуть ножки довелось перед королем.
— Нет, Софи, ей дважды повезло, что в тот день он напился со злости на свою любовницу и не принял зелье от зачатия, — с ехидной улыбочкой добавляет Миранда.
— Довольно! — сжимаю книгу сильно, до белизны пальцев.
— Или ты забыла свое место? — Изабелла шагает ближе, ее красивые голубые глаза сверкают злобой. — Ты — никто. Бастард, которому отец из милости позволил жить во дворце. И на балу тебе отведена роль…
— Помощницы прислуги, — заканчивает за нее Катрина. — Да‑да, именно так. Будешь подавать напитки настоящим леди.
— А может, — издевается Миранда, — тебе доверить уборку бального зала? Или лучше сортиров? Это больше соответствует твоему происхождению. Твоя мать вроде бы в комнатах убиралась? Но до этого уровня еще надо дослужиться.
Чувствую, как кровь приливает к щекам. Хочется швырнуть книгой в их самодовольные лица, но я лишь крепче сжимаю зубы.
— Прошу меня простить, леди, — стараюсь сохранять равнодушие, но голос все же срывается. — Но трактат Элианда Эстарха о судах в Пелладе не в пример познавательней беседы с вами. И гораздо полезней для завтрашнего экзамена.
Смех становится еще громче.
— Думаешь, ты умнее нас? — Изабелла наклоняется ко мне. — Твоя якобы «умность» лишь делает тебя еще более жалкой. Никто не любит выскочек, Корделия. Особенно тех, кто родился в грязи.
Они уходят, оставив после себя шлейф дорогих духов и едкий запах унижения. Прислоняюсь к стене, чувствуя, как дрожат руки. В ушах все еще звучат их слова, словно ядовитые пчелы, жалящие снова и снова.
Конечно, в глубине души мне хочется на бал. Хочется быть в числе представленных молодых леди этого сезона — это обычно делают после окончания высшего учебного заведения. Хочется угоститься экзотическими фруктами, впервые попробовать игристого — до окончания академии все горячительное запрещено. Хочется внимания молодых учтивых кавалеров, хочется изящных споров с прибывшими иностранными послами, и конечно же, танцев, танцев до упаду на всю ночь.
Но… отец умудрился сэкономить: один роскошный бал вместо двух — и в честь совершеннолетия дочери, и в честь окончания ею Королевской Академии. Утром последний выпускной экзамен, вечером и ночью — бал.
О том, что это будет еще и мой день рождения, даже вспоминать не хочется.
Там будет Изабелла со своими «крысами», братец Эрих… и самое мерзкое — друзья Эриха. Эти молодые оболтусы с семнадцати лет считают нормальным не только морально меня унизить, но и попытаться облапать или зажать в углу — с одобрения братца. В такие минуты безумно хочется быть носительницей магического дара (хоть магов у нас и не любят). Но увы — жизнь не сказка. Если вероятность какого‑либо события два‑три процента, это значит, что ты в него не попадешь.
В общем, переживу как‑нибудь без этого бала. Да и время ли сейчас балы устраивать? Я тщательно слежу за указами министерства финансов — каждый год они выпускают манифест о государственных тратах. Читаю не только пафосный текст, но и длинные скучные приложения из цифр. И там все нехорошо. И становится только хуже.
Образование в нашем королевстве всегда в чести — жаль, что зачастую «для галочки». Да и основные дисциплины в женских и мужских колледжах принципиально различаются. Девушек учат быть достойными собеседницами, спутницами и хозяйками. Им обычно преподают танцы, этикет, стихосложение, домоводство, рукоделие. Юноши изучают в первую очередь военное дело, включая физические тренировки, и точные науки — высшую арифметику, инженерию, баллистику, навигацию, а уже потом этикет и право.
Исключение — Королевская Атттонская Академия. Здесь принимают и мужчин, и женщин дворянского звания, без различия программ обучения. И группы смешанные!
Мне повезло попасть именно сюда — пусть даже «довеском» к свите Изабеллы. Зато я могу изучать то, что действительно интересно: юриспруденцию, государственное управление, а еще — о, чудо! — инженерию и баллистику (пусть и факультативно).
Глава 2
В ночь перед последним экзаменом, по юриспруденции, я лихорадочно повторяю все, что только могу: конспекты, учебники, свод законов. Кидаюсь от книги к книге, что-то выписывая, зачеркивая, заучивая. Пока наконец не позволяю себе рухнуть на подушку, чтобы поспать хотя бы пару часов до утра.
Большой академический зал заседаний украшен так торжественно, что на миг мне кажется — мы уже на балу. Алые бархатные драпировки, золотые кисти, массивные дубовые столы с инкрустацией. Вдоль стен выстроены высокие кресла для почетных гостей, среди которых я с удивлением замечаю ректора Валашской Высшей Академии — седовласого, но бодрого старичка в темно‑синей мантии с серебряной вышивкой в виде герба Валаша — летящей виверны.