Я содрогаюсь. Пять постоянных приказов — это не просто контроль. Это полное переподчинение человека. Не зря наши ученые так недолюбливают магов.
— А маги? — тихо спрашивает Лейла. — Я слышала, что их тоже берут в рабство.
Лицо Кора мрачнеет.
— Для магов есть особые ошейники. В них одна «ячейка» занята под запрет использования магии. Поэтому, при прочих равных, маги‑рабы стоят дешевле обычных.
Мы молча переглядываемся.
— Любопытно, не может ли сильный маг снять такой ошейник… — продолжаю «рассуждать про себя» я.
— Разве что он уровнем не ниже архимага, а может, и выше. Таких обычно в рабство и захватить не выходит. Все ошейники изготавливаются магами очень высокого уровня, и с особой подготовкой, что значительно усиливает их мощь. Это для господ магов очень хороший источник дохода.
— Но есть и хорошие новости, — добавляет Кор, чуть понизив голос. — Ошейники можно обмануть. Не снять, но… найти слабые места. Например, если приказ сформулирован расплывчато, можно найти лазейку. Или дождаться, когда хозяин даст противоречивый приказ — тогда ошейник на мгновение «зависает», и можно успеть сделать то, что нужно.
— Как любопытно было бы узнать, как это сделать… — я не могу сдержать дрожи в голосе.
— Помнить все приказы, дословно. Если есть возможность, записывать, — просто отвечает он. — Но это опасно. Если ошейник заподозрит попытку обмана, он усиливает давление. Может парализовать, может вызвать боль… а может и убить. Если заподозрит хозяин… или те, кто ему служат… сами понимаете.
Лейла сжимает мою руку:
— Значит, нужно быть очень осторожными.
Кор кивает:
— Именно. И еще — не доверяйте никому, кроме тех, кому уже доверяете. Рабы часто становятся шпионами хозяина. Кто‑то из страха, кто‑то за привилегии. Любой хозяин всегда держит в рабах одного-двух, кто ему шепчет.
В этот момент ветер доносит храп стражника. Мы замираем. Кор быстро поднимается:
— Все, девочки, пора спать. Завтра ранний подъем.
Когда он уходит, Лейла тихо говорит:
— Он нам помогает. Почему?
— Возможно, потому, что сам не считает нас скотом, — отвечаю я. — Или потому, что еще помнит, каково это — быть свободным.
— Уверена? — хитро подмигивает мне подруга. — И вовсе не потому, что хочет помочь кому-то конкретному?..
Я не отвечаю. Чуть надувшись, Лейла молчит, глядя на звезды. А я думаю о том, что теперь знаю немного больше. Я уже нашла способ обойти один из запретов. И я не сдамся.
Еще через неделю путь становится тяжелее. Пески сменяются каменистыми участками, верблюды идут медленнее. Шарима держится особняком, но я замечаю, как она время от времени бросает взгляды на господина Архата. Она явно не оставила своих планов. Ну, вальденский флаг ей в руки. И стаю троллей навстречу.
А я… я начинаю понимать, что даже в этой пустыне есть места, где можно дышать. Даже в рабстве есть крошечные щели для свободы. Нужно только найти их.
Лейла понемногу учит меня распознавать травы, которые можно было бы найти по пути. Я удивляюсь, что и в пустыне растут травы. Оказывается, очень немногие, но да. В оазисах — больше, там можно встретить и полноценные сады. Правда, за чьими-то высокими заборами. Она рассказывает о своем доме, о матери, от которой ей передались знания о целебных свойствах растений.
— Ты скучаешь по ней? — спрашиваю я.
— Ну, как сказать… Я ее даже ни разу не видела, — отвечает Лейла. — Она умерла, едва родив меня. Все знания о травах я черпала позже, из ее записей.
«Да, господин. Клянусь здоровьем матери…». Ох, и хитра же моя новая подружка!
Последняя неделя пути превращается в испытание на грани выживания. Жара достигает немыслимых пределов — теперь даже ночью воздух не приносит облегчения, лишь едва уловимое снижение нестерпимого пекла. Вода становится драгоценностью, которой распоряжаются с военной строгостью: каждому рабу — строго отмеренная порция, едва достаточная, чтобы смочить горло.
Шарима, несмотря на свое привилегированное положение, выглядит изможденной. Ее резкие черты заострились, а в глазах, обычно холодных и колючих, мелькает тень отчаяния. Она больше не бросает на меня презрительных взглядов — все силы уходят на то, чтобы просто переставлять ноги.
Лейла держится стойко, но я вижу, как ей тоже тяжело. Она делится со мной последними крохами знаний о пустынных растениях, которые могут утолить жажду, но толку мало — здесь их нет. Вокруг лишь раскаленные камни и зыбучие пески.