— Харис будет сопровождать тебя. И запомни: одно неверное движение — и твоя прогулка закончится раньше, чем ты успеешь разглядеть базарные прилавки.
— Благодарю вас, господин, — склоняю голову. — Ваша милость безгранична.
Архат хмыкает:
— Не переигрывай, Низа. Милость — это роскошь, а не право. Иди.
«Совсем не глуп, жирдяй. Это плохо».
Выхожу из гостиной с ровным дыханием, но сердце колотится, как птица в клетке. Город. Наконец‑то город.
Харис ждет у выхода, молча указывает на ворота. Я делаю первый шаг — и за спиной остается не только роскошная гостиная, но и тюрьма. Впереди — иллюзия свободы. Улицы Калисса, шум, запахи… Все, что я успею узнать за короткую прогулку…
Я ступаю на оживленную улицу, и город тут же окутывает меня калейдоскопом звуков, запахов и красок.
По обе стороны — двух‑ и трехэтажные побеленные дома из глины. Те, что побогаче — сложены из светлого камня, их фасады украшены резными решетками и цветными витражами. Над узкими проходами натянуты полотняные навесы, создающие пятнистую тень. Под ними суетятся торговцы, раскладывая товары: шелковые ткани всех оттенков заката, медную посуду с чеканкой, связки пряностей, от аромата которых кружится голова.
Я иду медленно, стараясь не выдать волнения. Харис шагает в двух шагах позади — молчаливый страж, чья тень скользит по мозаичным тротуарам. Я вдыхаю запах жареного миндаля, прислушиваюсь к перекличке гончаров и ювелиров, к смеху женщин у фонтана.
Мой взгляд цепляется за детали. Узкие проходы между домами. Куда они ведут? К заброшенным дворам или мастерским? Или в тупик? Со стражей на хвосте никак не проверить… но запомнить стоит. Что ж, на память я никогда не жаловалась.
На многих крышах есть лестницы: если удастся забраться, можно при случае перебежать по карнизам, затеряться среди дымоходов. Здесь даже моих навыков должно хватить.
— О, здесь есть водопровод! — восторженно восклицаю я.
— Конечно, есть. Калисс — цивилизованный город, — с некоторой гордостью заявляет мой сопровождающий. Пока я изучаю каналы для орошения, скрытые под решетками — слишком узкие для взрослого, но если снять обувь и лишнюю одежду…
Опять же, на всякий случай — рыночные ряды — лабиринт прилавков, где легко раствориться в толпе, просто сменив накидку… К тому же, на базарной площади всегда много чужеземцев, рабов, бродячих артистов. Если появится шанс, можно смешаться с группой странников, притвориться помощницей торговца… Но это, если днем…
Ближайший за площадью — квартал ремесленников. Не вариант. В кузницах и гончарных мастерских наверняка все друг друга знают. Если и прорваться туда, можно лишь на время укрыться за грудами глины или раскаленным горном. Авось не выдадут. На самый крайний случай.
Храмовый комплекс на холме — точно лучше избегать. Здесь жрецы, кому бы они там ни молились, однозначно сотрудничают с властями. Как поняла? Очень просто. По богатству храмов и жрецов.
Сухопутные причалы у оазиса — оттуда отходят караваны в соседние города. Нужно узнать, кто нанимает проводников, кто принимает плату за молчание. Вариант, но отдаленный и сомнительный.
Незаметно ощупываю края своей легкой накидки — достаточно ли она широка, чтобы прикрыть лицо? Запоминаю расположение сторожевых постов у перекрестков, замечаю, где стража лениво опирается на копья, а где бдительно следит за прохожими.
Понимаю, что, скорее всего, уже завтра или через неделю все поменяется. Но… что могу, то делаю.
Харис кашляет, напоминая о себе. Я вздрагиваю и тут же сглаживаю выражение лица, стараюсь проявлять любопытство — нельзя показывать, что я анализирую пути бегства. Останавливаюсь у лавки с травами, принюхиваюсь к сушеному шалфею и мирту.
— Нравится? — спрашивает торговец, сверкая золотыми коронками. — Свежая поставка из горных долин.
— Вкусно пахнет, — отвечаю я, не уточняя, что думаю не о травах, а о том, как резкий запах шалфея может перебить мой собственный след. По крайней мере, для гончих псов…
Мы возвращаемся. У ворот имения Харис вдруг произносит:
— Вы довольны прогулкой?
Странно и его обращение на «вы» к рабыне, такой же, как он сам. И вообще этот вопрос.
— Очень довольна, спасибо, — на всякий случай говорю я.
Если нас вдруг подслушивали, и ему с этого упадут какие-то плюшки, я не против.
— Это хорошо, что вы отдохнули. Хозяин завтра вечером хочет видеть вас в своем будуаре.
Я на миг холодею.
— Конечно. Как пожелает господин.
До завтрашнего вечера у меня еще есть время…
Глава 12
Корделия