Экзаменационная комиссия расположилась на возвышении: пять профессоров в парадных мантиях, в центре — наш ректор, магистр Лирен. По правую руку от него иноземный гость — ректор из Валаша, его имя я не расслышала из‑за гулкого эха в зале.
— Дорогие выпускники! — торжественно говорит магистр Лирен, — Сегодня ваш последний выпускной экзамен, на котором вам предстоит максимально продемонстрировать полученные знания по юриспруденции. Каждый из вас по очереди подходит к столу, тянет из этой чаши билет, и подробно рассказывает нам обозначенную на нем тему.
Изабелла, конечно, выступает первой. Она поднимается со скамьи с грацией королевы, поправляет кружевной манжет, с достоинством достает из вазы билет, и с милой улыбкой изрекает: «Билет № 55», после чего начинает рассказывать, как по заранее приготовленному листу:
— В соответствии со статьей 17‑й Уложения о тяжких преступлениях, убийство, совершенное с умыслом и преднамерением, карается…
Ее голос льется плавно, как мед. Она цитирует законы, ссылается на прецеденты, приводит примеры из истории права Эридании и соседних государств. Каждое слово отточено, каждое ударение — безупречно.
Когда она заканчивает, в зале раздаются бурные аплодисменты. Профессор Вельтер, наш наставник, одобрительно кивает головой:
— Блестяще, Ваше Высочество. Безупречный, полный ответ. Ваша оценка: высший балл – 10.
С той же королевской грацией Изабелла, согласно традиции, подносит сложенный пополам билет к символическому вечному огню знаний, горящему в изящной золотой жаровне перед столом экзаменаторов. Он ярко вспыхивает и осыпается в жаровню пеплом.
Следом за принцессой студентов вызывают уже по алфавиту. Я уже устала нервничать и просто терпеливо жду. «V», на которую начинатся моя фамилия, почти в самом конце списка.
Наконец настает и моя очередь. Я тянусь за билетом в вазу и… в шоке гляжу на развернутый листок. В моей руке — билет № 55.
Я лихорадочно соображаю. Я не готовила текст выступления заранее — полагалась на память и логику. Но, в целом, неплохо знаю все билеты. Можно бы, пожалуй, рискнуть и спокойно ответить на любой другой билет.
Вот только фокус с непредъявлением билета комиссии прокатил лишь у Изабеллы. Ну, теперь вполне понятно, почему. Все остальные-то студенты свои билеты честно показывали. Хотя сестренкина «свита» и рылась в вазе неприлично долго, периодически заглядывая в нее сверху — думаю, искали заранее оговоренные пометки.
Внезапно меня охватывает злость. Ну что ж, раз сестренка решила сжульничать, пусть сама и выкручивается.
— Билет № 55, — громко объявляю я, и не без ехидства демонстрирую его комиссии.
— Как такое может быть? — притворно изумляется магистр Лирен.
— Должно быть секретарь ошиблась, и случайно написала два одинаковых билета, — невозмутимо пожимает плечами профессор Вельтер, съедая меня взглядом, полным ненависти, поверх очков.
Сестренка, занявшая после ответа место в первом ряду зрителей, тоже явно была бы рада меня спалить в том самом «огне знаний».
Вот интересно: они с Изабеллой экзамен в фарс превратили, а я виновата?!
— Ну что ж, раз вам, мисс де Вейль, так невероятно повезло вытащить билет, на который сегодня уже отвечали, то не будем утомлять уважаемую комиссию и высоких гостей скучными ответами. Я прошу вас дополнить ответ Ее Высочества, не утруждаясь повторами уже сказанного.
Я бледнею. Учитывая, что это, судя по всему, был единственный билет из двухсот, к которому Изабелла действительно подготовилась, дополнить его мне буквально нечем. Но сдаваться просто так… Да никогда!
Все же не зря я читала не только учебники! Было, пожалуй, несколько моментов, которые, хоть и за ослиные уши, можно попробовать притянуть к этой теме. Начинаю говорить сдержанно, без пафоса, лихорадочно в мыслях восстанавливая по памяти те моменты, которые и не думала заучивать:
— Как вы сказали ранее, профессор, выступление принцессы было безупречным и полным, я все же хотела бы осветить ряд дополнительных нюансов, возникающих, хоть и редко, при применении данной статьи в качестве обвинения. Хотя статья 17‑я при наличии полной доказательной базы действительно предусматривает смертную казнь, в связи с поправкой номер два, часть вторая к Судебно-административному Уложению, необходимо также учитывать контекст обстоятельств преступления. В частности, наличие противоречий в показаниях более чем двоих свидетелей с прямыми уликами, что обязывает судью, не прерывая процесса, направить дело на доследование. Также к таковым обстоятельствам может относиться возраст подсудимого на момент совершения преступления. Известен так называемый пармский прецендент, когда смертная казнь для убийцы была заменена каторжными работами, поскольку адвокатом было четко доказано, что на момент совершения убийства обвиняемый не достиг совершеннолетия.