— А вот и особый товар, благородные господа! — громогласно объявляет торговец, хлопая меня по плечу. — Воин из Царикхана. Дух бойца, выправка вождя! Кто оценит по достоинству столь редкий экземпляр?
Толпа перешептывается. Кто‑то хмыкает, кто‑то приглядывается. И тут вперед выступает она.
Женщина лет сорока пяти или чуть больше, в дорогом платье из зеленого сарийского шелка — ткань переливается, выделяя его хозяйку из толпы. Лицо… не назвать красивым: резкие черты, тяжелый подбородок, узкие губы, небольшие морщины на лбу и под глазами. Но весь облик — холеный, дорогой. В ушах — крупные изумруды, на пальцах — золотые перстни.
Она медленно обходит меня, оценивая, как породистого жеребца. Пальцы с длинными, отполированными ногтями касаются плеча, скользят по шее, задерживаются на ошейнике. В интимном жесте пробегают по бедру. В кои-то веки женские касания мне неприятны.
— Хм, — произносит она низким, чуть хриплым голосом. — Выправка есть. Взгляд… живой. Это хорошо.
Торговец тут же подхватывает:
— О, госпожа, вы так тонко чувствуете! Этот раб — не просто гора мускулов. У себя на родине он явно привык повелевать. Представьте, каково иметь у себя в доме такого? Он будет исполнять любой ваш приказ с покорностью пса, но в его взгляде всегда будет тлеть огонь. Это так пикантно.
Женщина усмехается. Ее глаза — темные, с холодным блеском — впиваются в мои. Я чувствую, как по спине ползет неприятный озноб. Она не просто хочет слугу. Она хочет… игрушку.
— Сколько? — коротко спрашивает она.
— Двести пятьдесят золотых, госпожа! — тут же завышает торговец. — И это минимальная цена за такого уникального раба!
— Двести, — отрезает она, не отводя взгляда. — И ни монетой больше.
Торговец начинает было возражать, но, поймав ее взгляд, осекается. Кивает.
— Сделка заключена, госпожа.
Мне тоже кидают простую серую тунику, с приказом в ошейнике — надеть. Женщина подходит вплотную, проводит пальцем по моей скуле.
— Ты будешь служить мне, бывший вождь, — шепчет она. — И поверь, дома, в Калиссе, я найду, чем занять твои… таланты.
Я молчу, но не опускаю глаз. Школа ширтанов, арена, бои, пусть даже и насмерть. Как-то это все было бы честней и приятней. Но выбирать не приходится.
Краем глаза я все еще ищу Корделию. Где она? Жива ли? Но среди рядов невольниц ее по-прежнему нет.
Когда меня уводят с базара, я в последний раз оглядываюсь на побережье. Волны бьются о скалы, ветер несет соленый запах волн. Бежать. Сейчас. Пока мы еще близко к морю. Но невидимый ошейник, холодный и безжалостный, напоминает: любой резкий шаг, любая попытка сопротивления — и я рухну, корчась от невыносимой боли.
Без ошейника — можно было бы рискнуть. С ним — это лишь бессмысленная и бесславная гибель.
Женщина ведет меня к богато украшенным носилкам. Четверо рабов тут же подхватывают их, несут к окраине города. Там сухопутные причалы, оттуда уходят все караваны в пустыню… Я иду следом, чувствуя, как в груди разгорается глухой огонь.
Я выживу. Сумею освободиться. Найду Корделию. Лишь бы она жила…
Глава 14_1
Джагар
До Калисса добираемся без приключений. К счастью, моей «хозяйке» — госпоже Мелени, хватает ума послушать опытного караванщика и взять в путь дополнительный запас воды, хоть и пришлось для этого выделить трех лишних верблюдов.
Я не бывал в этом городе. Из всех знаменитых городов-оазисов Сарии доводилось бывать лишь в Харкмаде, куда, похоже, увезли Балура. Впрочем, на первый взгляд Калисс не сильно от нее отличается.
Дом госпожи Мелени расположился почти в самом центре, неподалеку от одного из театров. Это массивное строение из светлого камня, с внутренними двориками, несколькими фонтанами и густой зеленью. Меня проводят через анфиладу просторных светлых комнат в небольшое помещение для домашних рабов, расположенное в дальнем крыле: несколько низких кроватей, зарешеченное окно. Выход в закрытый двор – но там лишь отхожее место, которое нам же, судя по всему, и убирать. Не жуткое подземелье, но и не свобода.
Едва я остаюсь один, начинаю осматриваться. Отмечаю расположение коридоров, комнат прислуги, стражей. Нужно понять систему. Найти слабое место. Хозяйка не кажется слишком умной женщиной, наверняка однажды где-то просчитается в приказах — и я должен быть готов.
К вечеру меня зовут в общую трапезную для домашних рабов. Здесь всего человек десять — мужчины и женщины, занятые разными делами: кто‑то носит воду, кто‑то чистит серебро, кто‑то ухаживает за садом. Узнаю, что рабов здесь кормят даже дважды в день — утром и вечером, что непривычно щедро по местным меркам.