С мыслью о ней я засыпаю. Но во сне приходит совсем другой образ. Растрепанные волосы, гордый карий взгляд, подаренный мною кинжал в руке. Решимость и вера в меня… В меня, обманувшего ее доверие…
Где ты? Жива ли?
Я просыпаюсь в темноте, сжимая кулаки.
Я найду тебя. Если выживу.
Толку от совета Сола мало. Значит, мне нужно быстрее найти способ сбежать.
Глава 14_2
Корделия
Тишина конюшни, еще хранящая отголоски нашего тепла, взрывается грохотом распахнутой двери.
Мы даже не успеваем услышать шаги — только внезапный свист воздуха и резкий, хлесткий удар. Кнут с треском рассекает легкую ткань плаща, обнажая нас обоих.
— Дрянь! — голос Архата рвет тишину. Он врывается внутрь, глаза пылают бешенством, лицо искажено. — Никчемная мерзкая рабыня!
Я едва успеваю приподняться, прикрываясь обрывками ткани. Кор резко встает, загораживая меня собой.
— Господин, — его голос тверд, несмотря на наготу и уязвимость. — Это только моя вина…
— Молчать! — Архат заносит кнут снова, и на этот раз удар приходится по груди Кора. Тот лишь стискивает зубы, не издавая ни звука.
За спиной Архата, в полумраке дверного проема, белеет лицо Сэймы. Ее холодный бесстрастный взгляд скользит по нам, и в нем я читаю: все она знала. Эта стерва проследила за нами и подстроила это появление.
— Привязать ее к столбу во дворе! — орет Архат, брызгая слюной. — Высечь! А утром — на рынок! Я не желаю прикасаться к рабыне, оскверненной грязным конюхом!
— Низа! — кричит Кор, когда стражники хватают его, заламывают руки за спину. — Я ни о чем не жалею, слышишь?!
Архат резко поворачивается, замахивается — и тяжелый удар в челюсть заставляет Кора замолчать. Голова его мотается в сторону, из разбитого рта брызжет кровь. Его уводят, а я остаюсь одна под пристальным, ненавидящим взглядом хозяина.
Шершавый деревянный столб во дворе. Веревки врезаются в запястья, когда меня привязывают к нему. Архат подходит, сжимая в руке кнут. Его глаза горят безумным огнем.
— Ты думала, что можешь играть со мной? — шепчет он, проводя липкой влажной ладонью по моей щеке. Мерзость. Лучше бы бил. — Что можешь предпочесть мне какого-то грязного раба?
Первый удар обрушивается на спину — резкий, обжигающий. Я вскрикиваю, но это только раззадоривает его.
Когда второй удар рассекает кожу, я вновь не могу сдержать крик.
Он бьет снова и снова, не останавливаясь. Боль пронзает тело, уже просто каждый вдох и стон становится пыткой. Я пытаюсь сжаться, но веревки не дают двинуться.
— Пожалуйста… — шепчу я неизвестно кому, но слова тонут в свисте кнута.
Стоил ли мой протест этой пытки? Может быть, нужно было просто смириться, как говорила Лейла?
Очередной удар едва не лишает меня сознания. Нет. Стоил.
— Мой господин! — вдруг раздается голос со стороны.
Это Харис. Он стоит явно неподалеку, в его голосе слышна твердость.
— Простите мою смелость, господин, — говорит он ровным голосом. — Но если вы не остановитесь, то продавать завтра будет нечего.
Наверное, он не просто стражник здесь. А кто-то вроде управляющего.
Архат замирает, тяжело дыша. Кнут в его руке дрожит. Я слышу его тяжелое дыхание у себя за спиной.
— Достаточно, — хрипит он. — Бросить ее в сарай до утра. Утром — на рынок. Мне все равно, за какую цену ее купят. Но чтобы больше я ее не видел.
Стражники отвязывают меня. Я едва стою на ногах — мир плывет перед глазами, каждый шаг отдается острой болью. Они волокут меня к старому сараю, вталкивают внутрь. Дверь захлопывается.
Тьма. Духота. Боль, пульсирующая в каждом кусочке кожи.
Я падаю на солому, едва сдерживая стон. Все кончено. Не знаю, что будет со мной дальше, но мерзких объятий Архата не будет.
Но тут же в голове вспыхивает мысль: Кор. Что с ним?
Пытаюсь сесть, но боль пронзает спину, заставляя стиснуть зубы. Он успел сказать, что ни о чем не жалеет. Его наверняка тоже накажут. Он… знал?!
Вспоминаю его прикосновения, его шепот, его взгляд. Нет. Я тоже не жалею.
Где‑то вдали слышен рев ночного ветра. Кажется, надвигается буря. Где‑то — тревожное конское ржание и топот копыт. Конюшня. Кор.
Закрываю глаза, пытаясь собраться с силами. И, кажется, в итоге засыпаю, или просто впадаю в какое-то болезненное небытие.
Через какое-то время дверь сарая тихо приоткрывается.