— Тише, — шепчет знакомый голос. — Я позабочусь о тебе.
Это Лейла. В руках у нее кувшин и чистая холстина. Она осторожно подходит, опускается рядом. Прохладные нежные руки осторожно промывают раны на моей спине.
— Я сварила отвар. Он поможет заживлению.
— Зачем? — хрипло спрашиваю я. — Так и тебя, чего доброго, накажут.
— Это ты — зачем? — всхлипывая, спрашивает она. — Разве хозяин внушает больший ужас, чем это? Разве Кор такое заслужил? Он ведь… заботился о нас.
— Кор? — переспрашиваю я, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Ты знаешь, что с ним?
Какое-то время она молчит.
— Протащили лошадью, на аркане, — коротко говорит она, не сдерживая глухого рыдания.
Мое сердце холодеет.
— Но ведь он… жив? Может, тебе стоило бы лучше помочь ему? Я справлюсь…
Лейла затихает еще ненадолго.
— Низа… это было не наказание. Это казнь.
Сердце превращается в кусок льда и останавливается.
Лейла вскоре уходит, оставляя меня в темноте.
Я лежу неподвижно, уткнувшись лицом в солому. В ушах все еще звучит ее шепот: «Это была казнь».
Кор…
Мысль не укладывается в голове. Перед глазами — его лицо, с теплой легкой улыбкой.
Зажмуриваю глаза, и в памяти вспыхивают его последние слова: «Я ни о чем не жалею, слышишь?!»
Только теперь я понимаю: он знал. С самого начала знал, чем это закончится. Знал — и все равно сделал выбор. Не остановил меня…
А я? Я чертова эгоистка. Если бы я только… если бы просто смирилась… вытерпела… Если бы я могла вернуться на день назад…
Нет. Так тоже нельзя. Кор не хотел, чтобы я терпела. Он хотел, чтобы я жила. Хоть миг — но как свободная женщина, а не как рабыня. Это был и его протест тоже, не только мой… Но теперь его больше нет. А я… я даже имени его настоящего не знаю.
— У всего есть цена… — повторяю я снова и снова, и эти слова обжигают, как соль на ранах.
Да, цена. Но не такая же. Не жизнь Кора.
В груди — пустота. Отвар Лейлы уже делает свое дело, и боль от побоев притупляется, но на ее место приходит что‑то другое. Холодное, тяжелое.
Завтра рынок. Или уже сегодня? Я не знаю, сколько прошло времени. Кто‑то купит меня. Будет ли это лучше, чем Архат? Или хуже?
Мне все равно.
Придется снова встать обнаженной перед толпой, снова быть оцененной, как скот.
Пусть. Все равно.
Я сворачиваюсь на соломе, прижимая колени к груди. Тело все еще дрожит, но не от холода. От пустоты внутри.
Глава 15
Корделия
Утром Харис ведет меня по улицам Калисса, держа за локоть — не грубо, но твердо. Его лицо словно высечено из камня: ни сочувствия, ни злорадства. Я не знаю, что он думает, да и, признаться, мне безразлично.
Рынок, где продают рабов, здесь разительно отличается от прибрежного: помост крошечный, всего один, и торговец — тоже один. Он монотонно перечисляет достоинства рабов, будто читает список провианта. Вокруг — в основном зажиточные горожане, купцы, управляющие поместьями. Ищут не красоту, а умения, силу и выносливость.
Когда меня выводят на помост, толпа оживляется — но не так, как я ожидала. Не восхищенными взглядами, а настороженными перешептываниями.
— Видите следы кнута? Должно быть, ленива.
— Не ленива, нет. Но строптива. Пришлось усмирять, — бросает торговец, услышав разговоры в толпе про мою спину.
Кто‑то хмыкает, кто‑то отворачивается. Один из покупателей, коренастый мужчина с тяжелыми руками, подходит ближе, щупает мышцы, проверяет зубы, поворачивает мое лицо к свету.
— Глаза живые, яркие. Но сколько продержится?
Торговец пожимает плечами:
— Как воспитаете.
Начинаются торги — вялые, без азарта. Торговец начинает торги с трехсот золотых, но желающих не находится. Кто‑то бросает свою цену — сто золотых, другой — сто двадцать. Я стою, опустив глаза, чувствуя, как ветер шевелит волосы. Пусть. Все равно.
— А девственна ли она? — раздается женский голос.
Я поднимаю взгляд.
Она стоит в тени навеса — очень элегантная, в платье из синего шелка с серебряной вышивкой. Лицо узкое, глаза холодные, как лед. В руках — тонкий хлыстик, которым она лениво постукивает по бедру.
Торговец бросает на меня быстрый взгляд, затем отвечает:
— Нет, госпожа.
Женщина улыбается — едва заметно, но в этой улыбке нет ни капли тепла.
— Госпожа Саффир, ищете что‑то свеженькое? — интересуется торговец.
— Я смотрю, девочка не против потерпеть немного боли? — мурлычет она, не отрывая от меня взгляда. — Сколько вы за нее хотите?