— А есть кто-нибудь, кто живет тут дольше? — осторожно спрашиваю я.
Девушки переглядываются. Одна из них, молчаливая, с темными волосами, собранными в низкий узел, наконец произносит:
— Я видела нескольких девушек, которые жили здесь раньше. Когда меня только привели сюда. Но однажды госпожа переселила их… куда-то. И мы больше их не видели.
В комнате становится тихо. Все смотрят друг на друга, словно пытаясь прочесть ответ в чужих глазах.
— Может, их продали? — предполагает одна из новеньких.
— Или перевели в другой дом госпожи? — добавляет другая.
Но в их голосах нет уверенности. То ли правда настолько наивны, то ли… боятся думать плохое, предпочитая жить сегодняшним днем. Но не может же быть так, что до этого госпожа Саффир вовсе не держала рабынь? И еще этот вопрос торговца на рынке: «Ищете что-то свеженькое?».
Тревожно прислушиваюсь к собственным ощущениям после еды: нет, вроде ничего плохого, лишь чувство приятной сытости.
Вечер опускается на дом, окутывая его мягким сумраком. В комнату вносят светильники, наполняя пространство теплым золотистым светом.
Я подхожу к одной из девушек. Узкие черные глаза, острые скулы и длинные черные волосы, заплетенные в тонкие косички, выдают в ней соотечественницу Шоно. Ее лицо еще почти совсем детское. Лет пятнадцать, не больше.
— Ты из Синнама? — спрашиваю я.
Она молча кивает, но смотрит на меня заинтересованно.
— Ты знаешь мою страну? — удивленно спрашивает она.
— Немного слышала, — улыбаюсь я. — Как тебя зовут?
Этот простой вопрос вдруг ставит ее в тупик. Чуть помолчав, она говорит:
— Вроде бы, Лисса. Меня так звали у предыдущего хозяина. Наверное, и сейчас так зовут… Госпожа не давала мне нового имени.
«И не спросила твоего?». Еще один тревожный пунктик. Но… что же делать?
Я подхожу к окнам, глядя на сад, скрытый в темноте. Они большие, почти до самого пола. Но закрыты прочными решетками. Да и так ли это важно, ведь в ошейнике я чувствую строгий запрет на выход из дома без дозволения хозяйки.
«Выживи, остальное неважно». Возможно, это будет сложнее, чем казалось…
Неделя проходит в новом доме спокойно, размеренно, словно течение воды в садовом фонтане. Дни сливаются в один: ванны с душистыми маслами, рукоделие, разговоры ни о чем.
Я тоже готовлюсь к неизвестному… по-своему.
Роскошные пальмы в кадках, стоящие по углам нашей комнаты, не досчитались нескольких толстых мясистых листьев, а жгучим кипятком, который нам приносят по утрам для заварки чая, они были ошпарены и теперь настаиваются подле моей кровати. Девушкам и служанкам я сказала, что это особый отвар для улучшения цвета лица и мягкости кожи. Которым я каждый вечер протираю лицо на ночь. Я даже, разумеется, поделилась со всеми желающими. На пальмах листьев еще много, лишь бы успели настояться… Моим новым подругам вовсе ни к чему знать, что у этого отвара есть и совсем другое свойство.
В один из дней дверь в нашу комнату распахивается без предупреждения.
Госпожа Саффир входит под руку с высоким, безупречно одетым мужчиной. На нем дорогой камзол из темно‑серого шелка, на пальцах — перстни с камнями, отливающими алым в свете ламп. Его взгляд — холодный, оценивающий — скользит по нам, как по товарам на прилавке.
— Выстройтесь в ряд, — приказывает Саффир, глядя на нас. — Покажите себя.
Мы молча встаем, выстраиваемся. Я стараюсь держать спину прямо, но не привлекать внимания. Не смотри на него. Не выдавай себя.
Мужчина медленно проходит вдоль ряда. Его глаза задерживаются на Лиссе — она стоит третьей от края, ее тонкие косички блестят в солнечном свете. Он чуть наклоняет голову, будто прикидывает что‑то в уме.
— Все ваши… воспитанницы достойны, — произносит он наконец. — Но я пока не уверен, присоединится ли к нам один мой друг. Он весьма… избирателен.
Саффир улыбается — мягко, почти ласково.
— Хорошо, тогда пройдемте, обговорим все детали в моем кабинете. Вы же понимаете, хороший праздник нужно как следует подготовить.
Она кивает нам необычайно ласково:
— Девушки, вы можете отдыхать.
Тем же вечером, когда солнце уже садится, а в коридорах зажигают фонари в больших подсвечниках, за мной приходят.
— Госпожа требует тебя к себе, Низа.
Надо же, теперь и мое имя вдруг вспомнили. Я следую за служанкой, стараясь не ускорять шаг. Что ей нужно? Почему именно я?
Кабинет Саффир — просторная комната, с тяжелыми плотными шторами и низким столиком, уставленным фруктами и вином. Помимо хозяйки, там двое мужчин. Тот, что приходил днем, и еще один — стройный, с тонкими чертами лица и масляным взглядом, от которого у меня по спине ползет неприятный холодок. Несмотря на красивые черты лица, он напоминает Архата Ровали. Такой же липкий, такой же противный и опасный.