Что странно, вокруг слышны не крики ужаса, а скорее стоны наслаждения.
Из пятерых наших девушек замечаю лишь одну. Какой-то господин в полурасстегнутой рубашке орудует над ней плетью, но она не кричит, а будто бы сама подается ей навстречу.
Меня передергивает от отвращения. Остальные рабы — девушки и юноши — мне незнакомы. Лишь чуть впереди, у другой двери с ужасом замечаю Лиссу и того гостя, что заходил к нам днем. Он приказывает ей раздеться, и она с бессмысленной улыбкой делает это. А потом он берет ее за руку и уводит в эту дверь.
Сердце бьется в груди бешеной птицей. «Что же делать? Что же делать?». Судорожно понимаю, что сейчас придет и моя очередь. И Саффир лично подводит меня к тому типу, что встретился мне в ее кабинете. Властным жестом он поднимает мой подбородок.
— А, так тебя все-таки не опоили! Я рад. Не люблю, когда они полностью покорные, как куклы. Мне нравятся игры поострее. Комната для нас готова? — спрашивает он у сопровождающего меня слуги.
— Давно готова, господин. Прошу вас.
— Передаю вам ошейник, благородный господин, — чуть склоняет голову Саффир перед важным гостем. — Рабыня полностью в вашей власти.
Меня заводят в просторную, но почти пустую комнату. Здесь лишь одно кресло, примерно посредине, и канделябры с горящими свечами по углам. Слуга закрывает дверь, оставляя меня наедине с этим ужасным человеком. Да и человеком ли? Творить такое…
— Ну вот, наконец-то и мы повеселимся, — мой новый «хозяин» делает пасс рукой, и кресло само подъезжает к нему. Он опускается в него, кладя ногу на ногу. В другой руке он держит кубок с красным густым вином.
«Он еще и маг!» — в ужасе восклицаю я про себя. Его губы шепчут что-то еле слышно, еще пара плавных жестов — и вдруг между нами, из незаметного отверстия в стене, возникает длинное извилистое пятнистое тело, локтя в полтора длиной, а на шее большущей змеи начинает раздуваться черно-желтый капюшон. Я в испуге отскакиваю к самой стене.
— Ты же у нас образованная девочка? Знаешь ее? — обманчиво мягким тоном спрашивает маг.
Знаю. Лучше бы не знать. Кобра желтая пятнистая. Самая ядовитая змея из всех ныне известных. От ее яда, мало того, что нет противоядия. Так еще и жертвы, в чью кровь попадает хоть пара капель, умирают долго и в страшных мучениях.
— Предлагаю тебе выбор. Ты доставляешь мне наслаждение всеми способами, какими я пожелаю — сама, добровольно. И тогда твоя смерть будет проще. Будешь противиться — встретишься с этой милой змейкой лично. Тогда мне останется только смотреть… Впрочем, меня устроят оба варианта.
— Да, еще можешь попробовать отсюда сбежать, — смеется он раскатисто, разводя руками. — Разве это не чудесно, когда есть даже такая надежда?
И я в самом деле чувствую, что запрета на выход из дома в ошейнике больше нет. Вот только в замкнутой комнате без окон это выглядит откровенным издевательством.
Я протягиваю руку вперед — и натыкаюсь на невидимую стену. Похоже, такая же магическая стена не пускает ко мне змею. Пока не пускает. И это старый развратник Архат мне не нравился? Да этот в сто раз хуже! И опасней.
— Ты слишком долго думаешь, — капризно произносит он. — Надо бы тебя немного подтолкнуть. Начинай раздеваться. Красиво.
И я чувствую, как рука, опирающаяся на магическую стену, вдруг проваливается в пустоту. И кобра тоже немного приближается ко мне, продолжая угрожающе шипеть, и раздувая страшный капюшон.
Неужели я и вправду так и умру тут? Просто так, ни за что? Лишь ради удовольствия этого мерзкого извращенца?
— Зачем мне соглашаться? — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Все равно бояться больше нечего. — Если вы так и так намерены меня убить. Тем более, в любой момент можете заставить меня подчиниться через ошейник.
— Фу, через ошейник! Это так скучно! Так я мог бы развлекаться и со своей домашней рабыней. Но лишь милая Саффир предоставляет таких чудесных однодневок.
«Однодневок?!». Так вот почему в той комнате все были, по сути, новенькими! Значит, мы все обречены. Все, кого выбрали на сегодня… И остальные тоже, но чуть позже…
— А смерть… смерть бывает разной… К тому же, это так заводит, когда вы все в последний момент пытаетесь ее хотя бы отсрочить!
«Выжить. Остальное неважно». Но если речь не идет о выживании? Если лишь об отсрочке казни? К тому же, сомневаюсь, что он говорит правду, обещая сделать мою смерть легкой, если я поддамся: наверняка такие безумные вечеринки стоят бешеных денег. Он точно не откажется от зрелища…