Сжимая в руке кинжал, подхожу к ее мучителю. Сомневаюсь лишь миг, занеся кинжал над его шеей. А в следующий миг через щель под дверью в комнату проползает моя пятнистая союзница.
«Уб-б-б-бит-ть», — шипит она. И я наношу удар. За Лиссу. За себя. За тех девушек, которых не успела спасти.
Тем же ножом, осторожно, боясь задеть кожу, освобождаю девушку. Пытаюсь разбудить, но она еще в дурмане, хотя что-то, кажется, понимает. «Не смогу… выйти.. запрет…», — бормочет она, не открывая глаз.
«Проклятье!».
«Оставь меня. Спасайся», — шепчет она.
Ну уж нет!
— Побудь тут немного, — пристраиваю я ее в ногах кровати. Надеюсь, она еще достаточно задурманена, чтобы не испугаться соседства с мертвецом.
Ему на голову накидываю покрывало — на случай, если кто заглянет случайно. Подумаешь, господин отдыхает после бурной ночи с рабыней…
Осторожно, но уже не слишком опасаясь, забрав и кинжал, и кубок с собой, крадусь через ту жуткую комнату.
Да, страшно. Очень. Но пути назад больше нет. Убийства хозяина, пусть и временного, рабыне не простит никто.
На лестнице, к счастью, никто не попадается. Лишь на первом этаже из-за поворота выходит измученный слуга с подносом, на котором большой кувшин. Пропускаю его мимо, спрятавшись за небольшой колонной. Иду туда, откуда он появился. Это кухня. Здесь тоже никого. Лишь на столе — несколько заранее наполненных кувшинов с вином, стоят на леднике, чтобы не грелись.
Что ж… Надеюсь, этой капли яда в кубке хватит на оставшихся «гостей». А если и нет — мало им все равно не покажется. Надеюсь, что местные рабы не будут жадничать и допивать хозяйское вино. Выливаю содержимое кубка в один из кувшинов, задвигаю подальше остальные.
Теперь главное — не попасться стражам. Хотя, похоже, с началом истинного «веселья» у гостей, хозяйка сама удалила их подальше. Чтобы не компрометировать знатных господ.
Возвращаюсь к Лиссе.
— До выхода дойти можешь? — спрашиваю я, видя, что она хотя бы чуток оклемалась.
Кивает.
— Хорошо. Идем.
Замечаю ее полный ужаса взгляд, направленный куда-то возле кровати.
Ах да. Чуть не забыла. Подбираю «подружку» с пола, сую в складки ткани на груди, заменяющие лиф. Ее кожа сухая, чуть прохладная и шелковистая. Надо же, а раньше думала, что змеи неприятные на ощупь… Зарабатываю еще более шокированный взгляд Лиссы. Ну а что? Хотела бы меня укусить — уже давно бы это сделала. А молочка я ей, между прочим, обещала.
Через порог дома Лиссу переношу на спине. Хорошо еще, что она легонькая, как ребенок. Судя по всему, запрет ее ошейника распространяется и на двор, и вот тут мы чуть было не попадаемся страже. Но в этот момент из дома раздается чей-то душераздирающий крик, и стражники кидаются туда, забыв про подозрительные шорохи в саду.
Внешние ворота, конечно же, заперты. С огромным трудом буквально перекидываю Лиссу наружу через забор. Перелезаю следом сама. Босые ступни пронзает резкая боль от удара о камни мостовой. Хорошо, что хоть здесь ее запрет на «выход» больше не работает. Мелькает мысль — и еще хорошо, что он звучал именно так, а не, скажем «не отходить от дома». Вот тогда бы пришлось совсем тяжко.
Ночные улицы Калисса темны, лишь вдали еле слышна колотушка ночного сторожа.
Лихорадочно вспоминаю ту первую и единственную прогулку по городу. При свете дня все виделось совсем иначе. Но нам точно нужно уходить с широких мощеных улиц в переулки. Как назло, именно здесь их практически нет, сплошные дома и заборы.
Наконец удается юркнуть в темную щель между домами. Но на выходе из нее я вдруг слышу:
— Так-так, и кто это тут у нас? Не беглая ли рабыня?
«Попалась!».
Глава 17
Джагар
Дни тянутся однообразно, но я не позволяю себе утонуть в рутине. Днем — работа во дворе, в основном таскаю камни — Мелени затеяла новую пристройку к дому. Вечером — спальня ненавистной женщины. Лишь раз в неделю удается выбраться в город, осмотреться. Это особая привилегия, и я по-прежнему ловлю на себе завистливые взгляды домашних рабов. Ошейник давит, напоминая о несвободе, но мысль о побеге не угасает.
Решение пришло само собой, хоть и не сразу. Раз основная проблема в ошейнике, значит, нужно найти и захватить мага. Или даже нескольких. Под угрозой смерти заставить их снять или хотя бы ослабить чары ошейника — и тогда появится шанс.
Я осторожно присматриваюсь к рабам, выискивая тех, кто мог бы стать напарниками для побега. Рен, хромой конюх, кажется надежным, но слишком уставшим. Хотя, конечно, не мне за него выбирать — минимальный шанс на свободу, или просто все оставить как есть. И он выбирает рискнуть. Другие — либо слишком запуганы, либо вполне довольны своей долей. Тамир уж точно не помощник — он первым доложит хозяйке о любом подозрительном движении, при нем даже обсуждать ничего нельзя.