Неожиданные союзники находятся в соседнем доме: сад у Мелени общий с соседом, и рабов для ухода за ним они тоже выделяют совместно. Среди соседских рабов я и нашел себе шестерых товарищей для побега. Господином они были более чем недовольны — слишком частые порки, зачастую лишь из-за дурного настроения хозяина; плохая еда. А уж заболеть рабу — упаси боги. Лишь кидают в дальний сарай, налив ведро воды, как скотине. А там уж как повезет — выживет или нет.
В саду же, под кучей навоза, устраиваем потихоньку тайник: нужны припасы еды – крупа, сушеное мясо и овощи, теплые тряпки, чтобы было чем укрыться в пустыне ночью. С оружием сложнее, пока удалось лишь стащить один нож на рынке. Спрятали там же. Вряд ли найдутся желающие там искать. Водой решаем запастись в последний момент, других вариантов нет.
Самая сложная часть — пленение мага. Поэтому каждый раз, как хозяйка отпускает меня ненадолго в город, я «охочусь» на них вблизи храмового комплекса, примечаю, где они живут. Минусы — это далековато от дома Мелени, а в городе для успешного рейда нужны хотя бы трое из нас одновременно. Что пока тоже никак не удается организовать.
Но вскоре наши планы рушатся.
Однажды в дом прибывает гостья — подруга Мелени. С ней — личный раб: смазливый молодой блондин, судя по внешности — с континента. Он держится свободно, почти развязно, явно привык к всеобщему вниманию.
Прислуживая за ужином, я замечаю, как хозяйка то и дело бросает на него взгляды. В ее глазах — не просто любопытство, а острая зависть. Он умеет нравиться. Он умеет развлекать.
После ужина гостья задерживается, и я слышу их разговор:
— Твой новый раб… он так… необычен, — говорит Мелени, играя перстнем. — В нем есть огонь.
— О, он лишь игрушка, — небрежно отзывается та, но в ее голосе звучит напряжение. — Не более.
Мелени усмехается:
— Если он тебе так безразличен, может, уступишь его мне? Я щедро заплачу.
Подруга резко вскидывает голову:
— Нет, извини. Он останется со мной. Ты просто не представляешь, дорогая, на что он способен. Я его даже за тысячу золотых бы не уступила.
— А если за полторы?..
В тот вечер меня впервые не требуют в спальню хозяйки.
— Госпожа желает видеть тебя в своих покоях, — набившую оскомину фразу один из слуг сообщает уже обосновавшемуся у нас блондину.
Но утром Мелени все же требует меня к себе. В утреннем пеньюаре она сидит за столом, ее пальцы нервно перебирают край тончайшего кружева. У ее ног — Тамир, ухмыляющийся, как сытый кот, и ее новый фаворит, что, не стесняясь, поглаживает ее полное колено.
— Ты не ценишь моего расположения, — начинает она, глядя на меня. — Ты слишком холоден и непокорен.
Я молчу. Что тут скажешь?
— Я решила продать тебя, — продолжает она. — Хозяину одного из театров. Там ты будешь биться на арене. Возможно, это научит тебя смирению.
Внутри все сжимается. Театр. Арена. Бои насмерть. Я бы не против, но сейчас, когда так немногое осталось подготовить для побега….
— Как пожелаете, госпожа, — отвечаю я спокойно.
Она хмурится, явно ожидая другой реакции. Может быть думала, что я третьим брошусь к ней в ноги? Хрен тебе. Не иначе, чем через приказ ошейника.
— Ступай, — торопливо машет она рукой.
Когда меня уводят, Тамир шепчет, догнав меня:
— Ну что, красавчик? Теперь будешь лить кровавый пот на песке, а не семя в постели госпожи!
— А тебе и завидно? — равнодушно отвечаю я лизоблюду.
Видимо, что-то подозревая, Мелени дополнительно накладывает на меня запрет на выход из дома дальше нужника. Тамир, что ли умудрился нас выследить? Или кто-то другой выдал? Не удастся даже предупредить товарищей… На удачу, в спальне для рабов встречаю Рена, прошу сообщить новости нашим. Если рискнут без меня — пусть пробуют. Мне же придется теперь искать другой выход…
Утром меня ведут не на рынок — сразу к владельцу театра. Самого большого и знаменитого в Калиссе, насколько я успел разузнать. Но и игры на этой арене славятся своей жестокостью.
Новый хозяин лишь бросает на меня взгляд, и вызывает нирзака — управляющего. Тот сразу ведет меня вниз. Здесь, в театре, помещения для рабов находятся под землей, под самой ареной. Удобств тут нет никаких: каменные стены без проблеска света, душный спертый воздух, на полу лишь солома набросана — на ней и спят. Таких помещений, судя по всему, несколько. Причем тут же, рядом, судя по доносящимся звукам и запахам, загоны для животных.