— Угадал.
— Тогда можем сделать вот что. За полтора золотых я могу проверить, есть ли твоя пропажа в Калиссе. Шанс на это не так уж и мал. Как правило, за свежими рабами на побережье господа ездят в ближайший город. Если окажется здесь — считай, мы ее нашли. Если нет… то тебе все равно не хватит денег на поиск. За эту услугу заплатишь независимо от результата. Идет?
— Согласен, — киваю я. Все равно других вариантов не видно.
— Тогда оставь пол-золотого задатком и заходи через три недели.
Я отсчитываю ему серебро и выхожу.
Эти три недели проходят в волнении и предчувствии. Я по-прежнему выхожу на арену, побеждаю и проигрываю, залечиваю у цахина небольшие раны, но не могу думать ни о чем другом. Невпопад отвечаю на вопросы друзей. Засыпая вечером, мысленно повторяю: «Осталось восемнадцать дней… Осталось пятнадцать дней… Осталось десять дней…». Нарочно оставляю про запас привилегию на выход в город — кто знает, повезет ли мне еще за это время.
Наконец, когда наступает срок, я спешу к ищейке чуть ли не бегом. Он сидит, обложившись документами, как и в прошлый раз. Он узнает меня, но в этот раз встречает меня не цепким и деловым, а каким-то сочувственным взглядом. Сердце сжимается в нехорошем предчувствии.
— Ты… сядь, — глуховато говорит он.
— Не вышло найти? — спрашиваю я.
— Вышло-то вышло… — ищейка глубоко вздыхает и начинает рассказывать. — Я выяснил, что за пару недель до и после той даты, что тебя привезли в Калисс, сюда с побережья доставили всего пятерых рабынь. Троих девушек привез один купец по имени Ровали, две другие — женщины в возрасте, их купили для садовых работ. Я наведался к этому купцу. Самого его дома не оказалось, он с двумя личными рабынями отправился «лечить нервы» к морю, в Дар-эль-Калиф. Но его супруга приняла меня охотно и оказалась очень любезной. Она подтвердила, что одна из трех новых рабынь полностью соответствовала твоим приметам, включая даже родинку под ухом. И она была с континента, эриданка. Хозяин дал ей имя Низа.
Я чувствую, как сердце заколотилось сильнее.
— Она также рассказала, что эта Низа оказалась совершенно неблагодарной и развратной. Не оценив внимание и заботу господина, она вскоре спуталась с одним из его рабов. Застав их вместе, ее муж немедленно казнил раба, а ее нещадно высек и на утро продал на местном базаре…
Он делает небольшую паузу, явно подбирая слова.
— Ее купила некая Саффир. Владелица одного из «домов боли», если ты понимаешь, о чем я говорю.
Я бледнею. Ищейка вдруг протягивает руку куда-то за спину, достает пузатый сосуд, наливает немного в пиалу, ставит передо мной. По комнате разносится крепкий запах арака.
— Выпей, — говорит он, хмурясь и глядя мне в глаза. — Платы за это не возьму.
Я опрокидываю в себя содержимое, уже понимая, что сейчас услышу нечто ужасное.
Он продолжает:
— Спустя восемь дней со дня ее покупки в том притоне случился пожар. Расследование городской стражи пришло к выводу, что всему виной неосторожное обращение с огнем в подвальных комнатах, где … все и происходило, судя по всему. В огне погибла сама хозяйка дома, все ее «гости» в тот вечер, большинство рабов. Чудом уцелели несколько девушек-рабынь, жившие в отдельном крыле.
Он делает паузу.
— Рабыни по имени Низа среди них не оказалось. Она официально числится погибшей.
— Не могло ли быть так… что новая хозяйка дала ей другое имя? — внезапно охрипшим голосом спрашиваю я.
Он молча медленно качает головой.
— Я, разумеется, наведался и туда. В наследство теперь вступил сын госпожи Саффир, все уцелевшее имущество и рабы выставлены на продажу. Но нескольких девушек он все же оставил себе в качестве домашних рабынь. И он не отказал мне в просьбе, когда я захотел расспросить их.
Ищейка снова делает паузу, и доливает мне еще арака. Я выпиваю и эту порцию, не испытывая ни капли удовольствия. Если завтра меня выведут на арену, это мне еще и там отзовется. Но важно ли это теперь?..
— Рабыни рассказали, что в тот день… вниз отвели семерых… включая рабыню по имени Низа. Когда я описал им приметы… все подтвердилось… Мне, правда, жаль.
— Благодарю… за услугу, — нахожу в себе силу сказать, поднимаясь. Крепкий арак, к которому я не привык, особенно на голодный желудок, уже немного кружит голову. Но даже он не в силах вернуть мне хотя бы безразличие.
Я выхожу из конторы ищейки, чуть пошатываясь — не от выпитого, а от того, что теперь утратило всякий смысл.
Я возвращаюсь в подземелье под ареной. Гекк шумно расспрашивает меня о прогулке, но Верт тихо берет его за плечо, и он замолкает. Я прохожу в самый дальний угол, падаю на солому и отворачиваюсь ото всех.